Несколько мгновений она изучает меня, а потом подходит, и сама расставляет как нужно. Несколькими решительными прикосновениями поправляет руки, велит растопырить пальцы и помогает изменить стойку. Пульс учащается от того, насколько легко она меня касается. Дафна не из тех, кто любит нежности, и позволяет прикасаться к себе лишь знакомым. Тот, кто пытался погладить ее в облике куницы, рисковал лишиться пальцев. Но сейчас она двигает меня с места на место, будто реквизит.
Впрочем, в данный момент им я и являюсь.
Дафна отступает и одобрительно кивает.
— Теперь замри... Постой. — Ее взгляд скользит по мне. — На тебе все еще рубашка.
— Ну наконец-то, — усмехаюсь я.
Все гадал, когда же прозвучит требование раздеться.
— Не волнуйся, дорогая Даффи. Разденусь с величайшей поспешностью.
— Только рубашку, — бормочет она, спеша обратно к мольберту.
Отхожу от комода, стараясь удержать в памяти прежнее положение тела, расстегиваю жилет и развязываю и без того свободный шейный платок. Сбросив рубашку, кидаю одежду в сторону и возвращаюсь на место. Обхватываю подушку и вопросительно смотрю на Дафну, ожидая дальнейших указаний...
И едва не давлюсь смехом.
Выражение ее лица настолько забавное, настолько чертовски милое, что выдержать невозможно. Каким-то образом она умудрилась сохранить невинную прелесть своей куньей мордочки, но придать ей выражение, доступное лишь в Благой форме. Дафна совершенно бесстыдно разглядывает меня из-за мольберта, вытянув шею, чтобы лучше видеть. Глаза круглые, губы плотно сжаты в попытке спрятать улыбку.
— Нравится то, что видишь? — спрашиваю, немного меняя положение, чтобы точнее вернуться в позу.
— Сойдет, — отвечает она все с теми же поджатыми губами и снова скрывается за мольбертом. — Если не обращать внимания на синяки. Тебе стоит осторожнее обращаться с моим товаром, пока действует наша сделка.
— Товаром, — повторяю со смешком, хотя внутри все проваливается.
Если она потребует, чтобы я больше не ходил в клуб, исполнить это желание не получится. Утренний визит Трости и Кулачища подтвердил: дисквалификация не входила в план, а значит, платеж за прошлую неделю я не внес. Теперь мой секрет раскроют на неделю раньше — в конце июля, а не в начале августа. Больше пропускать платежи нельзя, а поскольку чудовищные проценты мне не по карману, придется продолжать участвовать в договорных боях.
Дафна начинает рисовать, и комнату заполняет шорох графита по холсту. Проходит, должно быть, всего несколько минут, а мне уже снова кажется, что я скоро сойду с ума.
— Мы можем разговаривать, пока я тут стою? Мне нужно отвлечься. Иначе придется устраивать бесконечные перерывы на курение.
— Ладно, можем поговорить, — неохотно соглашается она. — Лицо дорисую в конце. Но все остальное даже не вздумай двигать.
— Как пожелаешь, Даф. Тогда обсудим мой практический пример.
Недовольное ворчание ясно дает понять, что она предпочла бы любую другую тему. Не повезло.
— Я говорил, что мы можем по очереди выбирать, какой принцип испытывать, — продолжаю я. — Поэтому принес рукопись, чтобы ты ее прочитала и познакомилась с темами, которые мы можем затронуть.
— А, так вот что это за стопка бумаг? — Она кивает на рукопись, которую я оставил на маленьком столике у двери в гостиную, когда сразу после моего появления Дафна велела замереть.
— Именно. Но торопиться с чтением необязательно. Я уже знаю, с какой темы мы можем начать. Это основополагающий принцип для каждого, кто ищет пару: чтобы найти партнера, нужно отправиться туда, где водятся потенциальные партнеры. Иными словами, общаться с людьми. Поэтому наш первый эксперимент будет светским.
Она снова недовольно ворчит.
— Есть какое-нибудь место, куда тебе самой хотелось бы пойти? Раз уж ты ищешь мужа, нам нужно отправиться туда, где его можно встретить.
— М-м-м. Мясо, — только и произносит она.
Фыркаю.
— Не надо мне тут «м-м-м, мясо» и игнорировать вопрос.
Новое ворчание.
— Я ни с кем не общаюсь. Даже не знаю, куда люди ходят.
— Справедливо. Значит, место выберу я. Какого мужа ты ищешь?
От этого вопроса пульс ускоряется, хотя, возможно, нервы просто начинают сдавать от необходимости и дальше стоять неподвижно.
— Он должен быть высоким и мускулистым, с рельефным прессом и чрезмерной сексуальной привлекательностью, — выпаливает она, словно заранее отрепетировала ответ.
— Это требования к мужу или все-таки к натурщику?
— Самое необходимое.
— А если забыть о позировании, чего ты хочешь от мужа? Лично ты?
— Чтобы он женился на мне до Лугнасада. А если позволить себе некоторую разборчивость, то он не должен возражать, что после свадьбы я продолжу работать. И, полагаю, ему не следует настаивать на детях хотя бы несколько лет, потому что сначала я намерена вдоволь насладиться карьерой.