Дверь захлопывается, и лишь тогда замечаю напряжение в груди. Пальцы сжимаются в кулаки, пока я борюсь с желанием броситься следом и как следует предупредить Дэвида. Не знаю, почему мне не все равно. Араминта не ребенок и может делать что пожелает. Кроме того, разве еще утром я сама не подумывала съесть этого ужасного маленького спрайта?
И все же я всегда питала слабость к беспокойству о тех, кто раздражает меня сильнее всего. Наглядный пример — мужчина рядом.
Кошусь на него.
— Как быстро они растут, правда? — Монти усмехается. — Идем. Я провожу тебя домой.
Поднимаюсь с дивана, скрестив руки на груди.
— Хорошо. Но по дороге ты расскажешь мне все об этой истории с музой.
— ТЫ — ГЛЭДИС?
Мой потрясенный возглас эхом разносится по пустынным улицам, пока мы идем из промышленного района к центру города. Поспешно зажимаю рот ладонью, радуясь, что поблизости нет жилых домов со спящими обитателями, которых можно разбудить. Понижаю голос:
— Ты Глэдис? Та самая Глэдис из «Спросите Глэдис»? Автор «Пятнадцати шагов к потрясающему минету»?
Губы Монти растягиваются в самодовольной улыбке.
— Значит, ты читала мою колонку.
— Дай-ка уточню. Ты раздаешь женщинам советы о любви и сексе. Будучи мужчиной.
Он пожимает плечами.
— А кому лучше писать о потрясающем минете, чем тому, кто его получает?
Пульс начинает колотиться, когда разум наводняют непрошеные образы: Монти лежит на спине, во всей красе демонстрируя великолепные мышцы, а его любовница устроилась между ног и проводит языком по всей длине его члена...
С силой выбрасываю эту картину из головы.
Хотя дома мне вроде бы хочется ее нарисовать...
— Дрянь, — бормочу я, не до конца понимая, кого из нас имею в виду.
— Что-что? — Монти склоняется ближе и толкает меня плечом, насмешливо приподняв брови. — Кажется, ты хотела сказать «гений». Или, может быть, «сама щедрость». Насколько помню, это тебе нужна от меня услуга. Не стоит ли быть полюбезнее?
— Насколько помню, ты предложил равноценный обмен, так что услугой я бы это не назвала. А теперь объясни, что все это значит.
Он выпрямляется и отступает на шаг, возвращаясь на подобающее расстояние. В такие моменты вспоминаю, что Монти знатного происхождения. Его родители — одни из самых уважаемых людей на острове. Отец, лорд Филлипс, представляет людей при Земляном дворе, а мать носит титул леди Филлипс. О ней мне почти ничего неизвестно, зато лорд Филлипс довольно знаменит: он входит в число одиннадцати представителей людей, а это единственная государственная должность, которую человек может занимать в Фейрвивэй.
Странно думать о Монти как о его сыне, но временами в нем проглядывает человек, воспитанный в изысканном обществе. Он прекрасно знает, какого поведения от него ждут. И если нарушает правила, то намеренно.
Когда правила нарушаю я, обычно это заканчивается нечаянной кровавой бойней.
— Теперь, когда ты знаешь, что Глэдис — это я, — говорит Монти, — ты, вероятно, догадалась, что я пишу книгу.
— Да. Ты записал адрес клуба на обороте титульного листа.
— Впечатлена?
— Тем, что у тебя есть перьевая ручка? Или тем, что ты умеешь ею пользоваться? Можешь не верить, но я всегда знала, что ты грамотный.
Он добродушно закатывает глаза.
— Нет, тем, что я написал целую книгу. Хотя, если точнее, собрал под одной обложкой лучшие советы об ухаживаниях из колонки «Спросите Глэдис». Еще добавил истории о том, как применять их в похожих ситуациях, с которыми могут столкнуться читательницы. Книга и без того великолепна, разумеется, но мистер Флетчер настаивает, что мне нужен практический пример.
— И этим примером должна стать я? Что придется делать?
Мы выходим в самое сердце делового района на Вербеновой улице, всего в нескольких кварталах от «Флетчер-Уилсон». До моей квартиры отсюда тоже недалеко.
— Ты позволишь мне провести тебя через множество ситуаций, о которых я пишу, — отвечает Монти. — А потом применишь мои советы на практике, когда представится подходящий случай. Если тебе удастся найти перспективную пару, это докажет, что моя система работает, а значит, придаст книге убедительности.
Сердце подскакивает к горлу.
— То есть мне придется... ходить на свидания? С незнакомцами? Это звучит унизительно.
— Так не будет.
— Ты не понимаешь. Я плохо справляюсь с такими ситуациями. Без четких правил...
— Для этого у тебя буду я. Правила написал именно я, помнишь?
— И что, ты научишь меня этим правилам, а потом отправишь одну?
Перебираю пальцы у пояса. Руки дрожат от одной мысли о том, чего он от меня хочет.
Монти замедляет шаг и опускает взгляд на мои сцепленные пальцы. Его голос смягчается.