— Возможно. Но неведение о том, был ли у меня шанс, может причинить не меньшую боль. Кроме того, разве вы не заслуживаете знать, что я чувствую? Или хотя бы каковы мои намерения? Наверное, приятно понимать, что вас желают, пусть даже по поверхностным причинам.
Полагаю, он прав. Его внимание мне льстит, и, не будь мое сердце так тесно переплетено с сердцем Монти, я могла бы испытать нечто большее, чем простая лесть. Возможно, даже восторг.
Особенно теперь, когда я перестала притворяться, а Патрик не проявил ни капли разочарования. Я пришла на наше изысканное свидание в повседневной одежде. Сгорбилась на стуле и больше не стараюсь говорить тихо и мягко. А он все еще ждет, когда я ему откажу.
Никогда не видела себя такой. Человеком, который сам способен отвергнуть другого.
Наверное, потому что всю жизнь старалась спрятаться, лишь бы не отвергли меня. Не высмеяли. Не разочаровались — не испытали отвращение, — поняв, что в душе я навсегда останусь диким существом-фейри.
Возможно, у меня гораздо больше власти над собственной жизнью, чем я привыкла думать.
— Ну же, — говорит Патрик. Несмотря на непринужденную улыбку, в голосе слышится обреченность. — Я готов, если готовы вы.
Моргаю, глядя на него. Он и правда ждет, что я произнесу отказ вслух? Но ведь все и так очевидно. Разве он не предпочел бы сохранить гордость?
В памяти всплывают его недавние слова.
«Пока вы прямо не скажете, что я вам неинтересен, уверенности быть не может».
«Неведение может причинить не меньшую боль...»
Мысли цепляются за них и повторяют снова и снова, пока все внезапно не встает на место.
«Пока вы прямо не скажете, что я вам неинтересен...»
Вскакиваю так резко, что ножки стула скребут по каменному полу. Негромкие разговоры за соседними столами обрываются, посетители с любопытством смотрят на меня.
Не обращаю внимания. Взгляд расфокусирован.
— Он мне не отказал, — бормочу себе под нос. — Только намекнул, но прямо не сказал, что я ему неинтересна. А неведение может причинить не меньшую боль.
Патрик склоняет голову набок.
— Мисс Хартфорд?
Поднимаю на него глаза и сочувственно улыбаюсь.
— Мне очень жаль, мистер Райт. На самом деле я вовсе не тихая и скромная. Тихая — да, но лишь потому, что стесняюсь незнакомцев и совершенно не умею вести себя в обществе. Притворство отнимает все силы. Однажды я откусила девушке ухо, когда поняла, что надо мной уже давно издеваются. Сегодня мне не хотелось ни салата, ни супа, ни того основного блюда, которое вы за нас заказали. Я хотела стейк. С кровью. И хотела есть его руками. Наверное, обо всем этом вы со временем узнали бы, дай я вам шанс. Думаю, вы могли бы мне понравиться. Думаю, из вас получилась бы идеальная модель для моих картин. Наверное, и идеальный муж. Но... есть кое-кто другой.
Его лицо меркнет, и я понимаю, насколько больно самой отказывать. Но нельзя давать ему ложную надежду. Как нельзя вечно оберегать себя от душевной боли.
— Есть кое-кто другой, — повторяю дрожащим голосом. — Он не идеален, но уже знает меня именно так, как мне всегда хотелось быть узнанной. Он нужен мне в жизни — неважно, останемся мы друзьями или станем любовниками. И он заслуживает знать о моих чувствах. Потому что вы правы: приятно понимать, что тебя хотят, правда? Я хочу сказать ему обо всем. Даже если в конце концов мне будет больно.
Патрик тихо выдыхает, а затем слабо улыбается.
— Спасибо, что сказали.
— Простите, — произношу, отступая от стола.
И только тогда вспоминаю, сколько внимания привлекла, когда вскочила.
И что все по-прежнему смотрят на меня.
Жар ползет по шее. Неловко приседаю в реверансе и виновато морщусь, оглядывая соседние столы.
— Простите. Я... мне нужно... идти.
Патрик поднимается — возможно, чтобы поклониться на прощание, а может, проводить меня.
Не знаю, потому что не оглядываюсь.
Просто выбегаю за дверь и мчусь по улице, пока сердце бешено колотится в груди.
Впервые я бегу не от страха или боли.
Я бегу им навстречу.
ГЛАВА 34
ДАФНА
Сегодня пятница, поэтому я точно знаю, где найти Монти.
Вечернее небо затянуто облаками, и вскоре начинает моросить дождь. Как бы ни хотелось понежиться под мягкими каплями, я нахожусь на противоположном конце города от промышленного района. Разумнее поймать карету.
Внутри все гудит — от надежды и ужаса, — и в карете почти невозможно усидеть на месте. Хочется крикнуть кучеру, чтобы ехал быстрее, высунуться из окна, хлопнуть лошадь по боку и самой заставить ее перейти на галоп, но вместо этого сажусь на руки. Наконец мы въезжаем в промышленный район, и я прошу остановиться. Заброшенной текстильной фабрики отсюда еще не видно, но привлекать внимание посторонних к расположению клуба, вероятно, не стоит.