— Как вы, вероятно, уже догадались, я ищу жену. Мне понравилось наше знакомство на свадьбе мистера Блэквуда, и я захотел узнать вас получше.
— Да, но почему именно меня? Просто потому, что я оказалась рядом? Или во мне есть что-то, из-за чего вы решили, будто мы подходим друг другу?
Он непринужденно усмехается.
— Не стану оскорблять вас притворством, будто между нами возникла ослепительная связь или я влюбился во время разговора и последующего танца. Вы меня привлекли, и мне захотелось выяснить, совместимы ли мы.
— Вас заинтересовала моя внешность? И все? Вы пытаетесь выбрать жену, основываясь на внешней привлекательности?
— У меня есть и другие требования, но именно физическое влечение заставляет обратить внимание на потенциальную супругу. Возможно, это звучит поверхностно, хотя я вовсе не стремлюсь таким быть. В моей семье к браку всегда подходили именно так. Когда мужчина готов жениться, он в заранее определенные сроки выбирает женщину, которая подходит ему и отвечает его потребностям — или потребностям семьи. Любовь приходит позже. У меня больше свободы, чем у старших братьев, и собственная карьера приносит достаточный доход, поэтому жениться ради положения мне не требуется. Я просто готов остепениться. Я слишком практичен, чтобы ждать, пока капризы любви увлекут меня за собой, и лишь тогда выбирать невесту. Простите, если это звучит неромантично.
Качаю головой.
— Нет, это... мне понятно.
Состоись этот разговор месяц назад, мы бы полностью сошлись во взглядах. Именно так я и собиралась искать мужа. У меня не только не было времени позволить сердцу вести меня, но и разумный союз казался безопасным. Если выйти замуж прежде, чем человек увидит мои грубые стороны, риск остаться одной будет меньше. Меньше вероятность, что кто-то обнаружит, какое неукрощенное существо скрывается внутри, и отвергнет меня.
«Ты чудовище».
Но после этих выходных все изменилось. Я увидела, каким бывает брак по любви. Стала свидетельницей клятв, произнесенных от самого сердца. С тех пор во мне пустило корни стремление к подобному, и дело даже не в браке. В такой связи. В таких отношениях. В том, чтобы два человека по-настоящему знали друг друга. Чтобы тебя видели и принимали.
«Ты любишь дождь».
И хотя это новое желание уже признано, я не понимаю, что с ним делать. С тех пор как впервые увидела человеческий город и влюбилась в искусство, внутри постоянно борются две стороны. Одна стремится к безопасности: убегает и прячется, когда ей страшно или кажется, что ее отвергли. Избегает толпы и дружбы, если только та не навязана обстоятельствами. Именно она согласилась на пьяное связывание рук, поддавшись соблазну навсегда привязать себя к тому, кто не сможет уйти и причинить боль.
Но есть и другая. Та, что тайком вернулась в первый увиденный человеческий город, чтобы украдкой посещать галереи и затаиваться по углам в испуганном восторге. Та, что ухватилась за возможность научиться рисовать, даже если ради этого пришлось носить неудобные платья, общаться с незнакомыми девушками и изучать этикет. Та, что вернулась в общество, несмотря на боль, пережитую в первый раз. Снова взяла кисть и выплеснула сердце на холст. Сделала пугающий шаг, направила руки Монти по своему телу и попросила о желаемом.
Обе стороны тянут меня в разные стороны и сейчас. Одна умоляет принять ухаживания этого доброго, прямолинейного мужчины. Другая велит бежать. Найти Монти и рассказать, что у меня в сердце.
При одной мысли горло сжимается.
Нет. Он уже меня отверг.
Патрик тихо вздыхает.
— Мисс Хартфорд, я понимаю, что не интересую вас так, как мне хотелось бы.
Пульс учащается. Открываю рот, но солгать все равно не смогу. Да и хочу ли?
— Я начал догадываться еще во время наших танцев, — продолжает он. — Ваши чувства принадлежали другому. И, вероятно, принадлежат до сих пор.
Опускаюсь на спинку стула. Плечи бессильно никнут, а вместе с ними исчезает последнее желание поддерживать тщательно созданную маску.
Патрик тихо смеется.
— Понимаю, это эгоистично. Я перекладываю на вас неприятную обязанность мне отказать. Но, как бы то ни было, я готов.
— Вы знали... — Неловко ерзаю на стуле. — Знали, что я не заинтересована, и все равно продолжили ухаживать?
— Знал, но не наверняка. Пока вы прямо не скажете, что я вам неинтересен, уверенности быть не может. Хотя, прежде чем вы мне откажете, полагаю, следует четко обозначить намерения. Я не собирался делать это сегодня, но вы оказались гораздо прямолинейнее, чем я ожидал. Поэтому скажу как есть. Я ищу жену и хотел бы за вами ухаживать. Вы согласны?
— Зачем? — Голос дрожит. — Зачем спрашивать, если вы думаете, что знаете мой ответ? Разве отказ не причинит вам боль?
Он пожимает плечами.