Отталкиваюсь от стола и начинаю мерить шагами кабинет. Кажется, легкие вот-вот вырвутся из груди вместе с сердцем. С трудом удерживаюсь, чтобы не выбежать отсюда, не найти Дафну и не попросить никуда не идти.
Я не могу.
Не могу быть эгоистом.
К концу рабочего дня я больше хожу из угла в угол, чем пишу, и куда больше тревожусь, чем занимаюсь хоть чем-нибудь, напоминающим работу. Статья, которую сдал для понедельничного выпуска, совершенно меня не радует: не хватило духу вставить хотя бы одну непристойную шутку. Но по крайней мере в печать что-то отправится. Возможно, к следующей неделе разум вернется на место. Возможно, к тому времени Дафна поймет, что я был прав.
Даст Патрику шанс и осознает, что я лишь стоял у нее на пути.
Тогда, может быть, нам снова будет безопасно видеться.
Плечи опускаются, пока я выхожу из кабинета и пересекаю редакцию. Над головами на зачарованных потоках воздуха шелестят бумаги, а сотрудники торопятся закончить дела перед выходными.
Оказавшись на улице, сразу достаю сигариллу и зажигалку. Растительный дым лишь слегка притупляет самые острые грани тревоги. Все остальное продолжает бурлить в груди, едва не достигая точки кипения.
Солнце опускается к горизонту, окрашивая деловой район в дымчатые оттенки синего, розового и оранжевого. Тротуары заполнены людьми, закончившими рабочую неделю и с нетерпением ожидающими передышки, которую принесут выходные.
Хотелось бы чувствовать то же самое.
Направляюсь к границе делового и промышленного районов, где находится моя квартира. Лишь в квартале от дома замечаю за спиной ритмичный стук шагов. Выругавшись себе под нос, резко разворачиваюсь и тушу сигариллу каблуком.
Передо мной стоят двое безымянных головорезов, которых имею несчастье видеть каждую пятницу.
— Ты пропустил платеж на прошлой неделе, — говорит Трость, крепко сжимая набалдашник лакированной трости. — Босс недоволен.
— Мне пришлось уехать из города, — безразлично отвечаю я.
Эти ублюдки никогда меня не пугали. Они всего лишь прихвостни своего хозяина. А их босс-гоблин торгует секретами и договорными боями, а не устраивает чрезмерное насилие посреди людных улиц. И все же я совсем не хочу слышать то, что они сейчас скажут.
— Срок сдвинули, — произносит Кулачище.
Будь настроение получше, я бы расхохотался над его новым шарфом — чудовищем пастельно-розового цвета с узором из щенков и котят.
— Каждый пропущенный платеж означает, что твой маленький секрет раскроют на неделю раньше. Но боссу не понравилось, что ты уехал, не предупредив, поэтому в этот раз срок сдвигается на две недели.
Кровь отливает от лица. На две недели? Мысленно считаю. После провального боя со Смертельной Опасностью дата уже сместилась с шестого августа на тридцатое июля. Еще две недели означают, что теперь срок наступит шестнадцатого июля.
Боже правый, осталось всего полтора месяца.
Открываю рот, собираясь спорить, но что можно сказать? Я и так знал, что связался с сомнительным ублюдком. Его деловая модель позволяет безнаказанно менять условия займа. Стоит обратиться к властям и попытаться разоблачить незаконные методы, как я нарушу договор, и тайна будет раскрыта немедленно, без ожидания установленного срока. Есть лишь один выход. Выплатить долг. А времени остается все меньше.
Мне нужен договор с газетой «Седар-Хиллз». Нужны доказательства долгосрочной занятости, чтобы получить законную ссуду и расплатиться с ростовщиком. Иначе правда о моей родной матери всплывет наружу, а семья — человеческая семья, чья репутация строится на таких человеческих добродетелях, как верность и честность, — будет уничтожена. На отца мне плевать. Но Анджела… Не могу позволить, чтобы ее затянуло в эту историю. Особенно когда виноват во всем я.
Не следовало брать этот заем. Не следовало так быстро и бездумно тратить деньги, собственными руками выкапывая себе могилу из долгов.
— Ладно, — говорю, изо всех сил скрывая тревогу, вгрызающуюся во внутренности. — А пока сегодня отработаю свой гребаный платеж. Как обычно.
Трость ухмыляется.
— Как обычно, да. Но на сегодня есть особые указания. Ты проиграешь, но только в последнем раунде. Останешься на ринге до самого конца и не будешь сопротивляться. Защищайся по минимуму.
Стискиваю челюсть.
Разумеется.
Сегодняшний бой не только ради выплаты процентов. Это наказание за то, что в прошлые выходные я уехал и лишил их босса договорного матча.
Честно говоря, меня это вполне устраивает.
Потому что сегодня мне хочется наказания.
ЧАСТЬ 4:
ЛЮБОВЬ И РАЗУМНОЕ ПРИМЕНЕНИЕ
НАСИЛИЯ
ГЛАВА 33
ДАФНА