» Фэнтези » » Читать онлайн
Страница 14 из 21 Настройки

– Любовь, Аркадий Николаевич, к каждому десятому лишь приходит, – усмехнулся Шатунов. – Если вообще приходит.

Вместо того чтобы скрутить нас и бросить в темницу, он стоял посреди комнаты и читал нам лекцию тоном заботливого родственника.

– Не проведёте меня, – сказал Аркадий. – Я знаю, что вы причастны к смерти отца.

– Каким же это боком? – хмыкнул Шатунов.

Аркадий молчал, сжав кулаки, и Шатунов ждал ответа с вежливым любопытством.

– Не бросайтесь громкими заявлениями, сударь, – сказал я Аркадию и положил руку ему на плечо.

– Вот, послушайте друга, – кивнул Шатунов. – Он вам, может, судьбу сегодня спасает. На первый раз я вас прощу, Аркадий Николаевич. Нервы, свадьба сестры. Понимаю.

Потом он повернулся к своим стражникам у двери.

– Теперь стража будет стоять и в ваших покоях, господа. У каждой двери.

– То есть ваши люди будут любоваться на мою невесту в одном белье? – хмыкнул я. – Такого я не потерплю, Игорь Станиславович.

– И не придётся, барон, – Шатунов улыбнулся. – Невесте вашей мы выделим отдельную комнату, в другом крыле. Она опасности не представляет. Да и нет у неё столь безумных идей, как у вас двоих. Разве что новые методы лечения попробовать. Уж надеюсь кровь пускать стражникам она не предложит, – усмехнулся он.

Юлия у кровати смотрела в пол и не поднимала глаз.

В коридоре, пока стражники уводили Аркадия, Шатунов придержал меня за локоть.

– А вы ведь и вправду бледны, барон, – сказал он участливо. – Неужели и впрямь яйца?

– Яйца, Игорь Станиславович. Протухшие.

– Бывает, – Шатунов кивнул. – В дороге чего только не съешь. Вы уж до утра поберегитесь. Лучше спите этой ночью, не вставайте.

Он отпустил мой локоть, и на рукаве халата, там, где лежали его пальцы в перчатке, я ничего не увидел. В этот раз метить меня он не стал.

Нас развели по разным комнатам, и у каждой двери встало по двое стражников. Шатунов сменил тактику и теперь держал нас порознь.

Меня такая перемена нисколько не огорчала, потому что всё нужное мы уже сделали, и сделали под самым носом у его стражи.

Спать я так и не ложился до самого утра. Сидел в темноте у окна новой комнаты и слушал дом.

Ярину стражники увели в западное крыло дома. По стене между нашими окнами тянулся старый дикий виноград, и я тронул его побег на подоконнике. Через минуту побег дёрнулся у меня под пальцами дважды, резко и сердито.

Жива, значит, и злится на весь белый свет. Ярина всегда злилась, когда ей не давали драться, и это было хорошим знаком.

Около двух часов ночи я почувствовал сквозь пол движение. Глубоко внизу, под фундаментом, по катакомбам шло что-то большое и тяжёлое, и земля отзывалась на каждый его шаг.

Потом снизу донёсся короткий звериный визг и оборвался на полутоне. Следом раздался второй, потом третий, и после третьего стало тихо.

Тишина держалась долго, может быть, с четверть часа. Потом из-под дома поднялся вой, низкий и протяжный, в три глотки разом, и стёкла в оконной раме тонко задребезжали. Хотя обычный человек мог бы это спутать с волками.

За стеной у Аркадия громко скрипнула кровать. Потом в стену постучали, условным стуком, о котором мы договорились ещё в санях: два коротких, пауза, два коротких.

Глава рода, видно, чуял своего стража сквозь камень. Значит, мать Юлии свободна, и волк в катакомбах съел печать Шатунова.

Я выдохнул и прислонился лбом к холодному стеклу.

Окно моей новой комнаты выходило во внутренний двор, и напротив, через двор, тянулась застеклённая галерея гостевого крыла. Там спали съехавшиеся на свадьбу гости, вся губерния, селили обычно по двое и по трое на одни покои.

По галерее медленно шёл человек со свечой в руке.

Шёл он один, без стражи, я узнал Шатунова по походке.

У первой двери гостевых покоев он остановился и приложил ладонь в перчатке к дверной ручке. Подержал немного, отнял руку, а затем прошёл мимо двух соседних дверей и остановился только через одну.

Я перешёл на второе зрение и прищурился. С ним я мог видеть довольно далеко. Свеча на таком расстоянии слепила, но на каждой ручке, которой касалась его перчатка, оставалась бурая точка. Ровно такая же, какую я вечером нашёл на своей манжете.

Выбирал он не наугад: метил покои, куда с вечера заселяли одиноких дам и стариков: всех тех, кому завтра перед обрядом не положено жать руку по этикету или кто прибудет в зал под руку со слугами. Гостей у Шатунова было много, и упустить он не хотел никого.

Глава 4

К утру за окнами посветлело, и метель, мучившая губернию неделю, наконец улеглась. Снег во внутреннем дворе лежал ровный и чистый, и по нему от гостевого крыла к главному дому уже протоптали тропинку слуги с подносами.

Одевался я долго и тщательно, проверяя вторым зрением каждую вещь. Надел парадный сюртук и свежую сорочку, и среди них не было ни одной вещи, которой бы вчера касалась перчатка Шатунова.