Я выругался сквозь зубы и рванул рубашку через голову. Оторванные пуговицы застучали по слюдяным плитам пола.
– Что вы делаете? – Аркадий наконец ожил и уставился на меня.
– Он метил меня на крыльце, – ответил я, комкая рубашку. – Когда руку жал. Всё это время он знал, где я.
Улыбка сошла у Аркадия с лица, и он побледнел так быстро, что я на всякий случай шагнул ближе.
– Значит, он знает, где мы сейчас? – выговорил он.
Я молча кивнул, не отводя глаз от нити.
– Сюда он без вашей крови не войдёт, – сказал я. – Рубашку оставим здесь, пусть метка лежит в сокровищнице. Только проверить покои он пойдёт прямо сейчас, если ещё не пошёл. А там одна Ярина.
– Значит, надо возвращаться.
– Немедленно. Только как вы его выведете? – спросил я, кивнув на волка. – Вы говорили, у вас есть план.
– Есть.
Аркадий подошёл к середине зала и опустился на колено. В полу, среди слюдяных плит, темнел круглый люк с тем же знаком рода, и Аркадий прижал к нему окровавленную ладонь.
Люк дрогнул и бесшумно ушёл вниз, открыв каменные ступени. Снизу на нас потянуло сыростью и застарелой псиной.
– Слушай меня, – сказал Аркадий волку, и голос у него впервые за вечер окреп. – Завтра Шатунов выпустит на праздник аномальных тварей. Когда венчание кончится и гости сядут за стол. До этого ты должен их всех уничтожить. Спускайся в катакомбы.
– Знаю этот путь, – ответила средняя голова.
– Они пойдут оттуда? – спросил я.
– Отец часто посылал меня туда следить за пленниками, – Аркадий не сводил глаз с люка. – Там есть проходы для тварей, и есть дверь что ведет к туннелю прямо к аномалии… Отец держал тварей в клетках для показательных охот. Шатунову теперь достались и клетки, и ключи от них. И та самая дверь, которую он может распахнуть, положив приманку.
– Жду сигнала, – сказал волк. – Буду у двери. Всех сомну.
Он двинулся к люку, и пол сокровищницы задрожал под его лапами. Перед самым люком страж остановился, и средняя голова повернулась к Аркадию.
– Ты глава, – сказал волк. – Пока жив. Потом я снова камень.
– Знаю, – ответил Аркадий, и голос у него дрогнул всего на миг.
Три головы опустились в темноту одна за другой, и последней скрылась средняя, так и не отведя от меня жёлтых глаз. Люк за стражем закрылся сам, без единого звука. Аркадий поднялся с колена и пошатнулся, и я подхватил его под локоть.
– Получилось, – повторил он, глядя на люк. – Барон, у меня правда получилось.
– Получилось, – согласился я. – Теперь пусть получится вернуться.
Сенька выскользнул из тени у двери, бледный, и смотрел на люк круглыми глазами.
Обратно мы шли быстро, почти бегом, и свеча у Аркадия в руке дважды гасла от сквозняка. Сенька скользил впереди по стенам, и я замыкал.
Уже на последнем пролёте я услышал голоса. За резной панелью, отделявшей ход от гостиной, кто-то колотил в дверь и требовал открыть.
– Откройте! – гремел мужской голос. – Мы должны удостовериться, что всё в порядке!
– Я же говорю вам, моему жениху нездоровится! – отвечала Ярина Лизиным голосом, срываясь на крик. – Зачем вы настаиваете? Вы что, глухие?
Аркадий беззвучно сдвинул панель на ладонь и заглянул в щель. Гостиная была пуста, только Ярина стояла посреди неё, раскрасневшаяся, и прижимала ладони к щекам.
Ручки обеих створок двери были перевиты тугой зелёной веткой, что держала их так крепко, дверь лишь вздрагивала от ударов снаружи.
Увидев нас, Ярина выдохнула и закатила глаза к потолку.
– Наконец-то, – прошипела она. – Ещё минута, и я бы их всех усыпила.
Мой халат так и висел на спинке кресла у камина. Я натянул и запахнул его до самого горла, чтобы не было видно, что под ним нет рубашки. Аркадий нырнул в свою спальню, пряча за спиной окровавленные руки.
Ветка на ручках ослабла и сама сползла на пол.
Я провёл ладонью по лицу, взъерошил волосы и открыл дверь.
– Здесь я, здесь, – сказал я хрипло. – Что вам надо?
В коридоре стояли четверо стражников, и у одного из них всё ещё был занесён кулак. За стражниками, сложив руки за спиной, стоял Шатунов в своих неизменных перчатках.
– Где вы были, барон? – спросил он.
– Здесь, – я привалился плечом к косяку. – С дороги мне очень плохо, Игорь Станиславович. Видимо, съел что-то не то. Слуга нам в дорогу узелок собирал, наверное, яйца протухли.
– А Аркадий Николаевич?
– Ему тоже не по себе. – Я кивнул на дверь спальни, из-за которой донёсся надрывный кашель. – Лиза не ела, ей повезло.
Шатунов перевёл взгляд на Ярину, а она стояла у кресла, комкала платок и смотрела на него с самым оскорблённым видом.
– Так отчего же Елизавета Павловна вас не вылечит? – хмыкнул Шатунов. – Она ведь лекарь.