Тварей в катакомбах перебили, и бойни не будет. Это я прочёл по лицу Шатунова раньше, чем слуга договорил. Граф выслушал его до конца, отстранил рукой и рассмеялся.
Смеялся он долго, запрокинув голову, и гости вокруг него попятились. Потом смех у него оборвался на полуслове, и он обвёл взглядом зал, полный гостей.
– Ах, Юленька, – протянул он почти ласково. – Неужели ты думала, что мне нужна твоя рука? Мне нужен был этот зал и все, кто в нём сидит. Они уже здесь, и уйти им отсюда некуда.
Он неторопливо стянул с рук обе белые перчатки и бросил их на пол.
Ладони у него оказались чёрными до самых запястий, в сетке тонких тёмных шрамов. Он полоснул себя по левой ладони ногтем, и кровь собралась у него над рукой в тугой красный шар, не пролив на пол ни капли.
Кто-то из дам вскрикнул при виде его рук, а предводитель попятился и упёрся спиной в собственный стул.
От стен к нему шагнули четверо в серых сюртуках, его маги, и встали у него за спиной полукругом.
Я двинулся вперёд, но Аркадий поймал меня за локоть.
– Это моя война, барон.
Я посмотрел ему в лицо и кивнул. Мне не довелось сказать, что Шатунов причастен к смерти и моего отца. Но у Аркадия пострадали оба родителя. И он яростно хотел мести. Я же хотел её за род, не сколько за себя. И мне хватит смерти Шатунова, неважно от чьей руки. А потому зачем лишать парня возможности? Зачем спорить за это право, когда от этого цвет крови этого урода не изменится?
– Идите, – разрешил я. – Прикрою.
Аркадий вышел на середину зала, к лику Ладены, и встал напротив Шатунова, в десяти шагах. Голос у него был ровный, и в тишине его слышал каждый.
– Ты дружил с моим отцом, – начал он. – Дружил так, что отец взял в жёны твою сестру, мою мать. Только дядей я тебя никогда не признавал. И не зря? Помнишь же, что с матерью моей сделал?
Гости зашептались, и дама с платком охнула.
– И сейчас не признаю, – продолжил Аркадий. – Потому что сегодня ты готов убить ещё и собственного племянника, и половину губернии. И всё ради чего? Чтобы остаться здесь единственным хозяином? Или я не прав?!
Шатунов улыбнулся ему, и улыбка эта вышла почти нежной.
– Ты всегда был умным мальчиком, Аркаша, – отозвался он. – Только слабым.
Красный шар над его ладонью вытянулся в копьё и сорвался с места.
Аркадий ушёл в сторону в последний миг. Кровавое копьё пролетело у него над плечом и ударило в резную колонну, и колонна треснула сверху донизу.
Гости закричали и бросились к дверям, опрокидывая стулья, но двери зала кто-то запер снаружи. Аркадий уже резал свою ладонь, и его кровь собиралась у него над пальцами, тонкая и неуверенная.
Ярина оказалась рядом со мной и тронула меня за рукав.
– Уже можно? – нетерпеливо поинтересовалась она.
– Подожди.
Я опустился на одно колено и положил ладонь на паркет. Выпустил свою друидическую силу.
Купол невидимой энергии поднялся вокруг Аркадия с Шатуновым широким кругом, от колонны до колонны. Края его вросли в паркет, и воздух внутри купола дрогнул и стал плотным.
Магов Шатунова купол отрезал от хозяина, и они остались снаружи. Двое из них ударили в стену кулаками, и она даже не шелохнулась.
Это был бой дяди и племянника, и решить его они должны были вдвоём, без нас и без шатуновской прислуги.
Маги Шатунова переглянулись и развернулись к залу. Один из них вскинул руку, и с его пальцев сорвалась молния, расщепив ближний стол вместе с серебром. Второй выдохнул ледяную струю прямо в толпу гостей.
Её я успел перехватить у самой толпы. Из-под паркета ввскинулся толстый корень, принял лёд на себя и покрылся инеем, а дама с платком только взвизгнула и присела.
Среди гостей тоже нашлись маги, и не один. Седой полковник у окна поднял щит, а кто-то из молодых дворян швырнул в ледяного мага огненный шар. Через миг весь зал гремел и полыхал.
Полковник держал щит над тремя дамами, и молния мага била в него раз за разом, высекая искры. Второй корень я вскинул перед молодым дворянином, когда ледяной маг развернулся к нему, и лёд разбился о кору в мелкую крошку.
Ярина рванулась было к ближнему магу, но я поймал её за руку.
– Пыльцу, – велел я. – Драться будешь потом.
– Вечно ты так, Дубровский, – прошипела она. – Самое интересное без меня.
Она выдернула руку из моей и одним движением распахнула шубу.
Цветы на её платье разом раскрылись до самых сердцевин, и из них поднялось облако тонкой золотистой пыльцы. Пыльца поплыла по залу, оседая на плечах и волосах, и пахла она мёдом и летним лугом.
Сон-цветов в наших лесах водилось много, разных форм и размеров, и делать с ними можно было что угодно. Этот Ярина растила для меня всю зиму.
Первым упал маг с молнией, прямо с поднятой рукой. За ним осел ледяной, следом седой полковник у окна и дама с платком. Гости валились на пол и друг на друга и засыпали, не успев удивиться. Дама с лорнетом уснула стоя, привалившись к колонне.