На пороге Аркадий остановился и долго смотрел на трёхглавого зверя.
– Чтобы его пробудить, мне нужно стать главой рода, – сказал он глухо. – Он признаёт только главу. А я… я ещё не готов.
– Отчего же?
– Оттого что отец принял род от деда по обряду, при всей родне. – Аркадий сжал кулаки. – А мне придётся стать им в подвале собственного дома, пока наверху враг выдаёт мою сестру замуж. Это неправильно, барон. Так не становятся главой.
Я шагнул к нему и положил руку ему на плечо. И понял, что на самом деле он переживал, что сил для ритуала не хватит.
– Готовы, – сказал я. – Так становятся, Аркадий Николаевич. Иначе не бывает.
Аркадий постоял ещё немного, глядя на каменные морды. Плечо под моей ладонью мелко и часто дрожало.
– Выбора нет, – выговорил он. – Ради неё.
Он стянул перчатки, раскрыл перочинный нож и полоснул себя по обеим ладоням. Кровь потекла по пальцам на пол, и Аркадий стиснул зубы, вливая в неё свою силу.
Силы в нём было немного, и мы с ним говорили об этом не раз. От отца ему досталась малая доля, и ни один из сильных родовых обрядов прежде ему не покорялся.
Граф Озёров владел очень сильными обрядами. Защиту роду они давали немалую, только и цену брали соответствующую.
С этим зверем совладать было трудно даже графу, и потому он ещё при жизни вернул волка обратно в камень. Будь страж неспящим, наш с ним спор так легко на суде не решился бы, и я это прекрасно понимал.
Кровь с ладоней Аркадия поднялась в воздух тонкими нитями и потянулась к стражу. Нити коснулись каменных лап, и в пустых глазницах средней головы затлели два красных огонька.
– Я не могу, – прохрипел Аркадий. Колени у него подогнулись. – Барон… Не могу…
Нити крови в воздухе дрогнули и начали опадать. Лицо у Аркадия посерело, сила у него уже почти закончилась.
Я снова положил ладонь ему на плечо и влил в него магию жизни. Тело его держалось теперь на моей силе, и сердце под ладонью перестало сбиваться. Я не давал ему энергию в привычном понимании. Но помогал его Источнику делать свою.
– Заканчивайте, – сказал я. – Держу.
Под моей рукой Аркадий выпрямился во весь рост. Нити крови снова натянулись, и красный свет загорелся во всех шести глазницах разом.
По каменной шкуре волка от загривка к лапам побежали трещины. Серая крошка посыпалась с него на пол, сперва струйками, потом пластами, и из-под камня проступила тёмная шерсть.
Волк встряхнулся всем телом, и каменная пыль полетела во все стороны. Я машинально отвернулся и закрыл лицо рукавом.
Когда я опустил рукав, Аркадий стоял передо мной весь мокрый от пота, с окровавленными ладонями, и улыбался.
– Получилось, – прошептал он. – Барон, у меня получилось.
Он оглядел свои окровавленные ладони и рассмеялся тихо и хрипло, так, что Сенька за моей спиной вздрогнул.
Волк поднял все три головы и втянул воздух, и по сокровищнице прокатилось низкое ворчание, от которого слюда на стенах тонко зазвенела. Сенька в тени у двери прижался к стене и затаил дыхание.
Волк шагнул к нам, огромный и живой, и под его лапами хрустнула каменная крошка. Левая голова опустилась ко мне и долго, шумно нюхала, от воротника до самых сапог.
Средняя голова повернулась к Аркадию, и пасть её открылась.
– Ты привёл в дом нашего врага, – сказал волк человеческим голосом.
Глава 3
От стража шёл пар, и в холодной сокровищнице он поднимался к слюдяному своду белыми клубами. Под тёмной шерстью перекатывались мышцы, и я даже слышал, как ходят в огромной груди три пары лёгких.
Ещё минуту назад передо мной стояла каменная статуя. Сколько я ни жил в этом мире, к таким проявлениям магии так до конца и не привык.
Только думать об этом сейчас было не к месту. Я перевёл взгляд на Аркадия и кивнул ему, мол, скажи ему хоть что-нибудь, тебя он послушает.
Аркадий так и молчал, ни слова в ответ. Он стоял с окровавленными ладонями, мокрый от пота, и смотрел на волка с такой счастливой улыбкой, что я понял: от него сейчас толку не будет.
Ритуал был завершён, и Аркадий Озёров стал главой рода.
– Аркадий, – позвал я.
Он не ответил, даже головы не повернул. Тогда я заговорил со стражем первым.
– Ты ошибся, – сказал я волку. – Не врагом я в этот дом пришёл. Я пришёл его защитить.
Левая голова снова потянулась ко мне и шумно втянула воздух у самой моей груди. Средняя оскалилась, и зубы у неё оказались длиной в мою ладонь.
– Метка врага на тебе, – ответил страж.
Голос у него был низкий, нечеловеческий, и шёл он, казалось, из всех трёх глоток разом.
Я перешёл на друидическое зрение и осмотрел себя с головы до ног. На правой манжете рубашки тлели три бурые точки, едва различимые, и от них тянулась к своду тонкая нить. Она уходила вверх, сквозь потолок, в дом.
Шатунов держал меня за эту руку на крыльце, и перчаток не снимал. Теперь я понимал, зачем ему были нужны перчатки.