Через минуту в зале не осталось никого на ногах, кроме нас с Яриной. Сенька спал в тени у двери, свернувшись клубком, и только под куполом Аркадий с Шатуновым продолжали драться, не замечая ничего вокруг.
– Я ведь ей честно сказала, что успокаивают, – Ярина сдула пыльцу с рукава. – Хорошо, что у друидов к этому иммунитет. Я в детстве в сон-цвете купалась. Матушка нарочно меня окунала, чтобы привыкла.
– Предусмотрительная матушка.
– Ещё какая.
Звук сквозь купол проходил глухо, и всё-таки каждое слово под ним я слышал.
– Отец тебя крови так и не выучил, – говорил Шатунов, отбрасывая ладонью очередную нить Аркадия. – Боялся, что ты пойдёшь в мою породу. Зря боялся, Аркаша. Ты пошёл в него.
– Не смей говорить об отце, – выдохнул Аркадий.
– Отчего же? Я знал его дольше тебя. – Шатунов шагнул вперёд, и кровь у него в руке свилась кнутом. – Щедрый он был человек, твой отец, и доверчивый. Это его и сгубило!
Кнут крови хлестнул Аркадия по плечу, и того отбросило к лику Ладены, спиной на резной постамент.
Аркадий поднялся, и Шатунов снова погнал его вдоль зелёной стены. Кровь у него в руках становилась то копьём, то тонкой сетью, и Аркадий уходил от неё всё медленнее.
Один раз Аркадий всё-таки сумел его достать. Тонкая красная нить прошла у Шатунова под рукой и рассекла ему щёку от скулы до подбородка. Шатунов провёл по порезу пальцем, слизнул кровь, и порез на его щеке затянулся у меня на глазах.
– Неплохо, – похвалил он. – Отец бы тобой гордился. Недолго.
Рукав у Аркадия был разорван, по щеке текла кровь. Его собственная кровь била Шатунову навстречу короткими тонкими нитями, и большая часть нитей рассыпалась, не долетев.
– Может, ему помочь? – спросила Ярина, глядя под купол.
– Нет, – ответил я. – Это его битва.
– А если проиграет?
– Не проиграет.
Голос у меня не дрогнул, и всё же Ярина посмотрела на меня искоса, прежде чем кивнуть.
– Хорошо, – согласилась она. – Когда он выиграет, нам надо будет спуститься в подвал. Я даже отсюда слышу, как там сидят духи и молят о помощи.
Я тоже слышал их даже сквозь паркет и камень фундамента. Коллекция покойного графа, которую мой отец годами продавал ему из собственного леса.
– Слышу, – кивнул я. – Надеюсь, кого-то из них ещё можно спасти.
Я оглядел спящий зал вторым зрением, от стены до стены.
Гости лежали вповалку, в шелках и в бархате, и у каждого на ладони темнела капля крови. Юля тоже спала… и тоже с каплей крови.
Сеньку капли обошли стороной, и причина была простая. Руки ему Шатунов никогда не подавал, и по дому мальчишка ходил тенями, ни разу не тронув ни одной дверной ручки.
Капли на коже больше не стояли на одном месте. Они расползались по коже тонкой бурой сетью, от ладони к запястью и выше, к локтю, и спящие под ними бледнели на глазах.
Губы у дамы с платком посинели, а пальцы её скрючились на паркете. Седой полковник у окна дышал всё реже, и щёки у него ввалились.
Ярина опустилась на колени возле одной из дам, сорвала с шубы широкий кленовый лист и прижала его к бурой сети на её запястье. Лист зашипел, почернел по краям и осыпался трухой у неё в пальцах, а сеть под ним даже не дрогнула.
– Не берёт, – процедила Ярина. – Дубровский, попробуй ты.
Я присел рядом и накрыл ладонью руку дамы. Жизнь в ней ещё теплилась, и я осторожно потянул каплю на себя через кожу. Капля держалась намертво, и на мой зов от неё потянуло одним холодом, сырым и чужим. Ещё немного, и вместе с ней я вытянул бы из дамы остатки её собственной жизни.
Я отнял руку, пока не навредил, и выпрямился над спящей.
– Он их поглощает, – выдохнула Ярина. – Прямо сейчас берёт их кровь, и ей сражается с Аркадием. Парень не победит!
Глава 5
Под куполом Шатунов отмахнулся от новой нити Аркадия, даже не взглянув на неё, и рассмеялся. Смех у него звенел совсем по-молодому, и причину я понимал слишком хорошо.
– Дубровский, сделай же что-нибудь! – Ярина вцепилась мне в рукав. – Ты у нас самый умный, вот и придумай!
– Думаю, – ответил я.
– Думай быстрее. У дамы вон уже пальцы холодные.
Седой полковник у окна захрипел во сне, и губы у него стали серыми. Юлия, успевшая отбежать от лика в первую же минуту драки, лежала у самой стены купола, неподалёку от меня, и лицо у неё под сбившейся фатой белело с каждой минутой.
– Сними купол, – потребовала Ярина. – Я влечу туда и выцарапаю ему глаза.
– Сниму купол, и он дотянется до спящих руками, – сказал я. – Сейчас он пьёт их через нити, а руками выпьет куда быстрее.
– Тогда рви нити!
– Каждая нить сидит в человеке. Рвану нить, и порву человека.
Под куполом Аркадий снова поднялся с колена, утёр рукавом кровь со щеки и выпустил в Шатунова две тонкие нити. Обе рассыпались брызгами у меня на глазах, и Шатунов даже не потрудился от них закрыться.
– Ну что же ты, Аркаша, – сказал он ласково. – Отец твой и то дольше держался. Даже во сне.