Висела она здесь давно и ждала, и я понял это по тому, как она дёрнулась, когда я вышел на прогалину. Стрела сорвалась с места и пошла мне прямо в грудь.
Нижняя ветка ели над тропой опустилась быстрее, чем я успел обернуться к Лизе. Стрела с глухим стуком вошла в живое дерево и застряла в ветке на ладонь от моего тулупа.
Хвоя вокруг неё почернела и осыпалась мне под ноги сухим дождём.
– Сева! – Лиза рванула меня за рукав назад.
Виктор оказался рядом раньше, чем она договорила, и закрыл нас обоих спиной. Под его сапогами снег на прогалине вспучился, и земля поднялась невысоким валом вокруг тропы.
– Больше нет, – сказал я, прислушавшись к лесу. – Одна была.
Виктор обхватил древко стрелы и с усилием выдернул её из ветки. Наконечник у стрелы оказался из тёмного металла, без единого клейма.
Я перешёл на второе зрение и осмотрел стрелу внимательнее. Стрела была сплетена из чужой силы, и вся она была заточена на одного-единственного меня.
– Я днём тут ходил, когда от ключа шёл. Не было её. – Сенька вынырнул из тени у изгороди, бледный.
– Значит, повесили после полудня, – сказал Виктор. – Кто-то из его сотен.
Он повернулся ко мне, держа стрелу в кулаке, и лицо у него было тяжёлое.
– Всё, Сева. Больше ты по лесу один не ходишь. Ни к ключу, ни под свод, ни по нужде.
– Я и сегодня шёл не один.
– Ты знаешь, о чём я.
– Знаю, – ответил я. – Только охрана у меня здесь получше твоих охотников, Витя. Ты сам видел, кто её поймал.
– Видел, – Виктор глянул на почерневшую ветку. – А в следующий раз её повесят там, где ёлки нет.
Возразить на это мне было нечего, и я промолчал.
Аркадий стоял позади, и губы у него побелели.
– Отец тоже думал, что у себя дома он в безопасности, – сказал он глухо.
Прежде чем идти дальше, я положил ладонь на кору ели рядом с раной. Отдал ей немного своей магии. Дерево отозвалось мне тупой болью и тёплым упрямым гудением где-то в глубине ствола.
Лиза всё это время держала меня за рукав, и пальцы у неё дрожали. Отпустила она его только у самого крыльца.
Ржевуцкий начал раньше, чем я рассчитывал.
Метель поднялась к ночи, и в окна гостиной швыряло снегом так, что стёкла звенели.
Около одиннадцати Грач постучал ко мне и доложил, что у ворот стоит нарочный в ливрее Шатунова. Егеря намеренно пропустили его до самых ворот, чтобы разглядеть, откуда он приехал и кто с ним.
– Один, барин, – доложил Грач. – Конь загнанный. Тишь его у ворот подержала, как положено, сейчас стоит смирный.
Нарочный вошёл в гостиную весь в снегу, с инеем на усах, и с поклоном протянул мне конверт. Бумага была плотная, с золотым обрезом, и на сургуче темнел знакомый герб.
Виктор отложил на подоконник ружьё, которое чистил весь вечер, а Аркадий оставил кресло у камина и встал у меня за плечом.
Я вскрыл конверт и прочёл письмо вслух.
«Игорь Станиславович Шатунов имеет честь известить барона Всеволода Сергеевича Дубровского, что венчание его с Юлией Николаевной Озёровой перед ликом Ладены состоится послезавтра, в родовой усадьбе Озёровых».
– Послезавтра, – повторил Аркадий так тихо, что я едва его расслышал. – Так скоро, обычно раньше сообщают.
Опека давала Шатунову власть над Юлией, но не над дверью. Клятва перед ликом Ладены делала его роднёй. Если дверь пускает кровь Озёровых, то после послезавтра она, возможно, впустит и мужа. Тогда Юлия станет ему больше не нужна.
– На словах велено передать, – нарочный кашлянул в кулак. – Его сиятельство приглашает почти всю губернию. И особо просит барона быть со своей невестой.
– Передай его новому сиятельству, что барон будет, – ответил я.
– С невестой? – уточнил нарочный, не поднимая глаз.
– С ней, – ответила за меня Лиза из кресла у окна. – Так и передайте. Невеста барона будет непременно.
Нарочный поклонился ей отдельно, низко, и только потом Грач увёл его обратно к воротам.
Сенька, всё это время стоявший в тени у двери, проводил его взглядом и шагнул к свету.
– Барин, мне вчера мальчишки с волгинского тракта сказывали, – сказал он. – У Озёровых охрану втрое против прежнего нагнали. Чужие все, нездешние.
Аркадий достал из кармана выжженную брошь сестры и сжал её в кулаке так, что побелели костяшки.
– Что ж, – сказал я и посмотрел на Аркадия с Виктором. – Приглашение мы приняли, план у нас есть. Пора собираться на свадьбу.
Глава 2
К полуночи метель улеглась, и в ельнике стало так тихо, что снег скрипел под нашими сапогами на всю округу.
Выбора Лизе я в этот раз не оставил. Выслушала она меня молча, у камина, потом встала и ушла к себе, ни разу не обернувшись, и браслет у меня на запястье до сих пор ныл тупо и обиженно.
Аркадий шёл за мной след в след и всё время оглядывался на тёмные стволы по сторонам тропы.
– Не нравится мне это место, – наконец сказал он.
– Чем же? – невинно поинтересовался я.