— Тогда, по крайней мере, она примет это решение, владея всей информацией. У нее достаточно отняли в последнее время. И ты будешь знать, что был честен, вместо того чтобы позволить страху делать твой выбор за тебя. — Голос Себа слегка смягчается. — Но, Мэттью, я не думаю, что она уйдет. Я думаю, она тебя удивит. Она сильнее, чем ты думаешь. Мисс Холодная невероятно цепкая.
Я думаю о лице Бет во время осмотра, о том, как она боролась с паникой, потому что ей нужна была медицинская помощь. О том, как она держалась мою руку, как за спасательный круг, и все же оставалась в настоящем. О том, как она пережила то, что ни одна женщина не должна переживать.
Себ прав. Она сильнее, чем я думаю.
— Я подумаю об этом, — уступаю я.
— Хорошо. — Себ снова берет телефон, по-видимому, довольный этой маленькой победой. — И еще одно, и я скажу это только один раз.
Его тон заставляет меня посмотреть на него.
— Мэттью. Ты преданный, компетентный, и ты спасал мою задницу больше раз, чем я могу сосчитать. Но Сафи — мой мир. А Бет — лучшая подруга Сафи. Так что, по логике вещей, благополучие Бет напрямую влияет на мое счастье.
— Если ты разобьешь сердце Бет — по-настоящему разобьешь, так, как ты чуть не сделал, когда назвал ее ошибкой — ты причинишь боль не только ей. Ты причинишь боль Сафи. А если ты причинишь боль Сафи... Ты понимаешь, как работает эта цепочка?
Он замолкает, его выражение темнеет так, что напоминает мне, с кем именно я имею дело.
— Что ж. Скажем так, за эти годы я стал особенно хорош в разрушении вещей. Лиц в том числе.
Угроза произнесена с непринужденной легкостью, будто он комментирует погоду, а не обещает насилие. И я знаю, что он серьезен. При всей его перестройке, при всех его попытках стать легальным, Себ все еще совершенно способен на крайнее насилие, когда дело касается защиты того, что принадлежит ему. Он может быть моим лучшим другом, но Сафи — его все.
— Понял? — спрашивает Себ.
— Кристально ясно. — Просто говорю я.
— Хорошо. Потому что ты мне нравишься.
— Отлично.
Его телефон жужжит, и он бросает взгляд на экран. — Сафи говорит, что они прогрессируют с ужином. Похоже, Бет ест, это уже что-то. Также она сожгла чесночный хлеб, но утверждает, что это «деревенский стиль».
Несмотря ни на что, я почти улыбаюсь. — Ты прав. Нам, вероятно, снова понадобится доктор Шарма.
— Говорил же. — Он ухмыляется. — Хотя, честно говоря, я съел бы угли, если бы это означало, что Бет вовлечена. Прогресс есть прогресс.
В дверях появляется медсестра с планшетом в руках и профессиональной улыбкой на лице. — Мистер Найт? Мы готовы принять вас.
Я встаю, моя рука протестует от движения. Себ тоже встает, убирая телефон.
— Я подожду здесь. Постарайся не бить медицинское оборудование.
— Не обещаю.
Комната для рентгена ультрасовременная, вся в блестящем оборудовании и мягком освещении, призванном быть менее пугающим, чем стандартные больничные помещения. Техник молодая и эффективная, явно привыкшая иметь дело с частными пациентами, которые ожидают отличного обслуживания.
— Если вы просто поместите руку сюда, — инструктирует она мягко, с осторожной точностью располагая мою поврежденную руку. — Это не займет много времени.
Машина жужжит и щелкает, делая снимки повреждений, которые я себе нанес. Требуется несколько углов, несколько позиций, каждая из которых требует, чтобы я держал поврежденную руку в слегка неудобных положениях, которые все одинаково болят.
Когда наконец все готово, она отправляет меня обратно в комнату для консультаций, где Себ сейчас разговаривает по телефону, его голос низок и срочен. Он замечает меня и быстро заканчивает.
— Это был мой человек. Он собрал записи с камер из трех клубов в Шордиче за субботний вечер. Пока ничего окончательного, но он работает над этим.
Знание того, что мы активно охотимся на Алекса, должно быть удовлетворительным. Вместо этого, это просто напоминает мне, что никакое насилие не отменит того, что случилось с Бет. Мы можем заставить его заплатить, но мы не можем вернуть ей то, что он отнял.
Доктор Шарма появляется примерно через пятнадцать минут с планшетом в руках, на котором видны снимки рентгена. Она не тратит время на любезности.
— Две сломанные костяшки, трещина на третьей и перелом запястья. Ты хорошо поработал, отдам должное. — Она пролистывает изображения, указывая на повреждения с клинической точностью. — Запястье — главная проблема. Понадобится гипс, и речь идет о шести-восьми неделях восстановления. Возможно, дольше, если не давать ему отдыхать должным образом.
— Я смогу работать? — Потому что сидеть без дела два месяца, пока Бет нуждается в защите, — не вариант.