Я чувствую, как он ловит мои бедра, которые сейчас обхватывают его. Его грубые, теплые ладони скользят по ним, встречаясь друг с другом. Руки сжимают мою задницу, притягивая меня еще ближе. Давление его пальцев посылает искры электрического жара, которые собираются глубоко в моем центре, когда они оставляют отпечаток на моей коже сквозь платье, которое... сейчас находится на уровне моей талии.
Я слышу его рычание, эхом разносящееся по его горлу, когда Мэттью исследует мою задницу, как будто это карта сокровищ, потерянная для истории. Наконец в его руках.
Мэттью разворачивает меня и прижимает спиной к стене, удар должен быть болезненным, но вместо этого он только усиливает ощущения. Его член тверд как сталь, он прижат ко мне сквозь его брюки, и мой клитор пульсирует в ответ. Я провожу руками по его волосам, отчаянно желая коснуться каждой его части, когда он отрывается от поцелуя и смотрит на меня. Паника вспыхивает — искреннее беспокойство, что он собирается остановиться, что здравый смысл снова возьмет верх и разрушит этот идеальный момент безумия.
Но затем он хватает меня за волосы и резко поворачивает мою голову в сторону, и облегчение заливает меня вместе с новой волной возбуждения. Я чувствую, как он проводит языком по моей шее, и я стону, желая навсегда остаться в этом моменте, где ничего не существует, кроме его рта на моей коже.
Рациональная часть моего мозга — та, которая обычно все переосмысливает — полностью отключилась, оставив только ощущение и желание.
Это то, чего я жаждала, сама не зная об этом — быть полностью поглощенной ощущением, мой гиперактивный разум... наконец-то, блаженно замолчал.
Я чувствую, как мое возбуждение нарастает, клитор пульсирует, отчаянно нуждаясь в трении. Я пытаюсь тереться о твердость, вдавливающуюся в меня, но это невозможно. Я не могу найти опору, пока зажата между его массивной фигурой и стеной. Разочарование — это изысканная пытка. Я смакую каждую каплю, зубы Мэттью кусают мою шею, и вот так последняя нить моего сдерживания полностью развязана. Все напряжение, которое я носила в себе — с сегодняшнего вечера, с этой недели, с месяцев одиночества, которое я не хотела признавать, — уходит, оставляя только чистую, отчаянную потребность.
Мэттью сильно сжимает мою задницу. Эта маленькая боль перехватывает дыхание, пробуждая во мне что-то, о чем я даже не подозревала. Я никогда не была таким человеком — этим отчаянным, похотливым созданием, которое жаждет грубых прикосновений — но с Мэттью это кажется таким же естественным, как дыхание.
— Диван, — хриплю я, слишком задыхаясь и слишком далеко зайдя, чтобы сказать что-то еще.
Я снова врезаюсь ртом в его. Мэттью стабилизирует стойку, пока я все еще в его руках, затем несет меня к дивану. Легкость, с которой он это делает, небрежный показ силы, посылает еще один электрический разряд возбуждения. Мэттью бросает меня и нависает надо мной, я никогда не чувствовала себя так идеально на своем месте.
— Прости! Бет, черт, ты в порядке... я... неправильно рассчитал расстояние. Ты... ты ушиблась? — Мэттью тяжело дышит, беспокойство теперь покрывает его лицо.
— Я... я в порядке, Мэттью, — я едва могу выдавить слова.
Мои руки дрожат от отчаяния, когда я вожусь с его ремнем, чуть не оторвав пуговицу в спешке снять с него брюки. Как только я побеждаю в битве с ремнем, я отшвыриваю его через комнату. Я никогда не была такой... агрессивной, такой требовательной, все сегодняшнего вечера сняло мои обычные сдерживающие факторы.
— Руки вверх, Принцесса, — слова выдавлены сквозь зубы, когда он смотрит на меня сверху вниз.
Ловкими и нежными движениями Мэттью задирает мое платье вверх и через голову, ткань танцует по моим рукам, последний клочок барьера, который у меня есть против него, и он вот-вот исчезнет... это только усиливает волнение.
Шепот прохладного воздуха, ласкающего мои руки и грудь, когда платье покидает мое тело. Моя грудь подпрыгивает от трения движущейся ткани, мои соски становятся твердыми, как пули, и острыми, как наконечники стрел. Что, блядь, со мной происходит.
Мое платье исчезло, и я лежу на диване, полностью выставленная на обозрение Мэттью.
Рычание, которое вырывается у него из груди, звучит так, словно хищник исходит слюной над своей добычей. Его зрачки расширились до размеров чайных блюдец. И всё же я не чувствую страха — только дикое желание быть… поглощённой им.
На долю секунды реальность пытается вторгнуться с практическими заботами.
Не-а, не сегодня, сатана.
Я смотрю, как брюки Мэттью падают, но застревают на его мощных, как стволы деревьев, бёдрах. Я наклоняюсь вперед, стягивая их вниз, и смотрю, как он выходит из них.
Если я собираюсь быть голой, то и мистер Мэттью тоже будет. Подавшись назад на диван, куда он меня уложил, я скольжу пальцами вверх по его бёдрам. Я чувствую, как он напрягается; вены на его ногах пульсируют, и я готова поклясться, что ощущаю подушечками пальцев эту едва уловимую вибрацию.
Когда мои пальцы почти достигают резинки его боксеров, я не могу удержаться и опускаю руки обратно на его бедра, сжимая их. Я смотрю на него снизу-вверх, вижу, что ему любопытно, что я сделаю, но он позволяет мне исследовать.