— Что ж, как бы то ни было, я думаю, что ты неплохо устроился. Даже если у тебя сомнительный вкус в работодателях.
Это заставляет его искренне улыбнуться, первая настоящая улыбка, которую я вижу с тех пор, как мы начали говорить о серьезных вещах.
— Сомнительный — возможно, мягко сказано. — Отвечает Мэттью с тихим смешком.
— Эй, я проявляю дипломатичность. Ты сказал, что ценишь прямые разговоры, но я ввожу тебя в них постепенно.
— Ценю твою заботу. — Он допивает остатки кофе и смотрит на часы. — Мне, наверное, стоит вернуться в клуб, убедиться, что все идет гладко.
Практичные слова звучат как ушат ледяной воды. Конечно, он должен вернуться на работу. Конечно, интерлюдия нормального разговора и домашнего кофе не может длиться вечно.
— Да, конечно. Извини. — Я разгибаю ноги и начинаю вставать. — Спасибо, что подвез меня домой. И за... все, правда.
Мэттью встает вместе со мной, и внезапно моя маленькая гостиная становится еще меньше, когда мы оба стоим. Он достаточно близко, чтобы я чувствовала запах его одеколона. Кожа, дерево, сандал, обожженный янтарь. Аромат окутывает меня. Я достаточно близко, чтобы снова видеть золотые искорки в его темных глазах.
— Тебе не нужно меня благодарить. — Его голос мягче теперь, более интимный в тишине моей квартиры.
— Нужно. То, что ты сделал сегодня вечером... это важно для меня. — Я приближаюсь без особого намерения, притянутая чем-то, чему я не могу дать имя.
— Не только спасение, но... после. То, как ты ра... разговаривал со мной, как ты слушал. То, как ты говоришь со мной сейчас, как будто я настоящий человек, а не просто тот, кого нужно контролировать или с которым нужно обращаться осторожно. — Мои слова разбиты, моя грудь поднимается между нами, его рубашка касается меня. Мне нужно успокоиться.
— Ты настоящий человек. Замечательный. — Слова выходят хрипло, будто их вырвали из какой-то глубокой глубины внутри него.
Мы стоим удивительно близко теперь, достаточно близко, чтобы я видела, как расширились его зрачки, чувствовала тепло, исходящее от его тела. Воздух между нами кажется заряженным, полным возможностей и тяжести всего, что мы не говорим.
— Мэттью... — начинаю я, не зная, что собираюсь сказать, просто зная, что мне нужно что-то сказать, прежде чем этот момент пройдет и он выйдет из моей квартиры обратно в свою сложную, замкнутую жизнь.
Вместо того чтобы говорить, я делаю шаг вперед и обнимаю его, намереваясь просто обнять на прощание. Жест благодарности и связи после странной интимности нашего разговора.
Но... в тот момент, когда наши тела соприкасаются, между нами проходит что-то электрическое. Быстро руки Мэттью обхватывают меня, притягивая к своей груди. Напряжение в его мышцах, контроль, который он так тщательно сохранял весь вечер. Я чувствую все это.
Я слегка отстраняюсь, чтобы посмотреть на его лицо, и вот тогда я вижу это — то же желание, которое нарастало во мне весь вечер, отражается в его темных глазах. Профессиональная дистанция испарилась, сменившись чем-то первобытным и непосредственным и невозможным игнорировать.
Слава богу, не только я это чувствую.
— Бет... — Мое имя вырывается низко, хрипло, предупреждение, он пытается дать мне последний шанс отступить, сохранить безопасную дистанцию, которую мы держали.
Но...
Я... Я не хочу безопасной дистанции.
Не сегодня, не после всего, что случилось, не когда он смотрит на меня так, будто я что-то ценное и опасное одновременно.
Внимание, говорит внутренний голос: погнали! Я поднимаюсь на цыпочки, мои руки скользят по его рубашке, некоторые пуговицы зацепляются за кончики моих пальцев. Наконец они достигают его воротника. Мое дыхание неровное, мне нужен кислород, мне нужен... ОН. Я врезаюсь ртом в его. Это не нежно или мягко, это первобытная потребность, наконец вырывающаяся из своих оков. Каждая рациональная мысль, которая у меня когда-либо была, растворяется в жаре контакта. Он нужен мне, и я почти уверена, что я нужна ему — я чувствую, как его тело напрягается от удивления, прежде чем тает в поцелуе.
Он отвечает на мой поцелуй с равным отчаянием, и я чувствую, как его язык проходит через мои губы. Его вкус, кофе и что-то неопределенно мужское, посылает электричество по каждому нервному окончанию. Стон вырывается из моего рта от чистого удовольствия, что заставляет его притянуть меня ближе.
Не думая, я обхватываю ногами его талию, мое тело действует на чистом инстинкте.
Это... какого хрена... это,
Я никогда... Боже, я НИКОГДА не чувствовала НИЧЕГО подобного — эту ВСЕПОГЛОЩАЮЩУЮ потребность, которая уничтожает все остальное!