— Мудрые приоритеты. — Оглядываясь к двери, я вижу, что он прислонился к дверному косяку, осторожно, чтобы не загромождать маленькое пространство, и я благодарна за его внимательность. Я не могу удержаться, мои глаза скользят вниз по его рукам, скрещенным на груди, расслабленным, но все еще в режиме «действия», если ему нужно будет внезапно прыгнуть и поймать меня... потому что, знаете, я такая дева в не-беде. Свет на кухне отражается от его часов, и я могу честно сказать, что никогда не находила запястья мужчины сексуальными или интригующими до этого самого момента...
— Это место тебе подходит. — Его голос вырывает меня из задумчивости.
Я смотрю через его плечо, пытаясь увидеть обстановку его глазами. Это не многое — маленькая однокомнатная квартира в перестроенном здании, которое видело лучшие дни — но я сделала ее своей. Книги повсюду, растения, сгруппированные на подоконнике, фотографии меня, Сафи и различных друзей, разбросанные по доступным поверхностям. Здесь уютный беспорядок, который говорит о жизни, которая активно проживается.
— Здесь не много места, но это дом. — Кофемашина шипит, оживая; спасибо, что заполняет напряженную тишину целенаправленным шумом.
— Гостиная там, если хочешь присесть. Я принесу кофе через минуту. — Моя голова кивает в указанном направлении, пока мои руки заняты.
Мэттью кивает и исчезает в соседней комнате. Безмолвное мгновение или два спустя я слышу мягкие звуки того, как он устраивается на моем диване. Мысль о нем в моем жилом пространстве, окруженном моими книгами и моими вещами, вызывает что-то трепещущее в моем животе, что я решительно игнорирую.
Я делаю кофе, возможно, с большей тщательностью, чем необходимо, используя это как предлог, чтобы прийти в себя. Это... это просто... кофе. Просто... два человека, ведущих нормальный разговор после ненормального вечера.
Тот факт, что один из этих людей случайно оказался моим спасителем от придурка и убийственно привлекателен. Не должен делать это сложным.
Вот только, это сложно... Да?
Когда я несу кружки в гостиную, я нахожу Мэттью, рассматривающего мою книжную полку с сосредоточенностью, которую большинство людей приберегает для музейных экспонатов. Наверное, ему просто не сиделось на месте, и он решил пройтись. Он осторожен, ничего не трогает, но я вижу, как он читает названия, вероятно, формируя суждения о моем вкусе в литературе... О боже.
Будь крутой... Бет... просто будь, блядь, крутой.
Прочистив горло, давая ему знать (как будто он и так не знает), что я вернулась.
— Нашел что-нибудь интересное? — спрашиваю я, устраиваясь на противоположном конце дивана и поджимая под себя ноги.
— Необычный вкус. — Он принимает свою кружку с благодарным кивком. — Все от Остина до Кинга и до того, что выглядит как полное собрание сочинений по криминалистике.
— Что я могу сказать? Я разносторонняя личность. — Я делаю глоток кофе и почти вздыхаю от облегчения.
После той бурды в клубе и эмоциональных американских горок вечера, настоящий кофе кажется маленьким спасением.
— Мне любопытны люди, наверное. Что ими движет, что заставляет их совершать ужасные или замечательные вещи.
— Хм-м-м, — стонет Мэттью. Его пухлые губы сжаты вместе, когда он пьет кофе, давая мне полный обзор того, как его кадык скользит вверх и вниз по его толстой мускулистой шее.
— Коллекция по криминалистике предполагает, что ты склоняешься к ужасной стороне этого любопытства. — Отвечает Мэттью.
— Виновна. Хотя я предпочитаю думать об этом как о попытке понять непостижимое. — Я изучаю его лицо поверх ободка кружки. — А ты? Что движет твоим любопытством? — спрашиваю я.
Это достаточно простой вопрос, но я вижу, как что-то заслоняется за его глазами, та осторожная сдержанность, которую я замечала раньше, встает на место.
— Люди, по большей части. Понимание того, что они на самом деле думают, по сравнению с тем, что они говорят. — Его ответ дипломатичен, ничего не раскрывает, но при этом выглядит так, будто он вовлечен в разговор.
— Хм, полезно. Я имею в виду, в твоей работе. Читать людей, по правде говоря, в твоем бизнесе это как докторская степень.
— Читать людей, их ходы или то, какими они могут быть, на самом деле может спасти тебе жизнь. Не драматизирую, но ты понимаешь, о чем я. — Добавляю я — какого, блядь, хрена, только что вылетело из моего рта!
— Это имеет свои преимущества. — Еще один не-ответ, преподнесенный с той отработанной легкостью, которая говорит о том, что он вел этот разговор раньше и знает, как вести его, ничего не выдавая.
Я пробую другой подход.
— Как ты вообще начал работать с Себом? Ты не выглядишь как очевидный выбор для телохранителя. — Спрашиваю я, пытаясь спасти разговор.
Рука Мэттью почти незаметно сжимается вокруг кружки, и на мгновение я думаю, что он вообще не ответит. Когда он говорит, его голос нарочито нейтрален.
— Мне нужна была помощь. Себ был в состоянии, чтобы ее предоставить. — Отвечает Мэттью.
Заявление произнесено с окончательностью, как дверь, закрывающаяся для дальнейших расспросов.