» Любовные романы » » Читать онлайн
Страница 23 из 133 Настройки

— Верно. Хотя по крайней мере у него есть оправдание быть якобы бывшим криминальным авторитетом. Я просто от природы прямолинейна. — Она выделяет слово «якобы» с таким скепсисом, который говорит о том, что она видит попытки Себа казаться респектабельным насквозь.

— В этом нет ничего плохого. Миру нужно больше людей, которые говорят то, что думают. — Я смотрю на нее, когда мы останавливаемся на красный свет, часть напряжения ушла из ее плеч. Разговор работает — вытаскивает ее из того темного места, куда она уходила.

Пошёл ты нахер, мрачный суккуб, пожирающий радость! Бет не станет твоей следующей жертвой.

— Ты и сам в этом неплох, знаешь. В прямолинейности. — Ее замечание удивляет меня. Моя голова резко поворачивается к ней, я всегда считал себя более сдержанным, осторожным в словах, что приходит от многих лет работы в ситуациях, где неправильная фраза может перерасти в насилие.

— Правда? — Вопрос искренний. Мне любопытно, как она меня видит, какое впечатление я произвел во время наших ограниченных взаимодействий.

— Да. Как раньше, когда ты сказал мне не врать насчет того, что я в порядке. Большинство людей просто приняли бы «я в порядке» и пошли дальше. Но ты действительно хотел получить настоящий ответ. — В ее голосе есть что-то почти благодарное, как будто быть увиденной — даже в ее уязвимости... является облегчением, а не вторжением.

— Иногда настоящий ответ важнее комфорта. — Это философия, рожденная необходимостью в моей работе, но она применима и к личным отношениям. Красивая ложь может чувствоваться лучше в моменте, но она ничего не решает.

— Видишь? Прямолинейность. Это полезный навык, особенно в твоей работе. — Она изучает меня своими острыми глазами, и у меня такое чувство, что она видит больше, чем большинство людей вообще удосуживаются искать.

— Ты имеешь в виду присмотр за Себом? — Самоуничижительная шутка приходит легко — это то, как я обычно уклоняюсь, когда люди начинают подходить слишком близко к пониманию того, чем я занимаюсь.

— Без комментариев. Хотя держать всех в основном живых и здоровых, пока Себ занимается своим драматическим страданием... это, должно быть, непросто. — Вот она — Бет, которую я надеялся снова увидеть. Острый ум, непочтительный юмор, отказ впечатляться чьей-либо самовлюбленностью.

Я смеюсь, искренне восхищенный ее описанием. — Это на удивление точное описание должностных обязанностей.

— Бывают моменты. — Отвечает Бет. Скромный ответ не скрывает ее явного удовольствия от того, что она меня рассмешила.

— Поэтому ты Принцесса, а я всего лишь скромный рыцарь. — Добавляю я, тонкий отсыл к нашему разговору в кофейне, и меня вознаграждают искренней улыбкой, которая преображает все ее лицо.

— Ну, это было очень по-рыцарски с твоей стороны ударить того мудака в лицо. Хруст был великолепен. Ангелы боли плакали от восхищения. — В голосе Бет слышно дикое удовлетворение, и я поражен тем, как ей понравилось насилие, совершенное в ее защиту. Большинству гражданских некомфортно от таких прямых действий, но Бет, кажется, почти заряжена этим.

— Чтобы защитить твою честь, Ваше Высочество. Уверяю вас, мои действия были полностью альтруистичны. — Я принимаю шутливо-официальный тон, от которого она фыркает, и звук подобен музыке после недавней тишины.

— Альтруистичны, да? Сложное слово для телохранителя. — Дразнит она с ухмылкой, которая убирает любую колкость из слов.

— Эй, я вообще-то читаю! Что технически делает меня человеком утончённым. — Протест намеренно драматичен, призван рассмешить ее.

— «Сэр Рыцарь Костяшек», поедание тезауруса не считается чтением. Сталкеру стоит кормить тебя более питательной пищей в комнатах охраны.

Бет начинает рассказывать о книге, которую недавно прочитала, и я обнаруживаю, что искренне увлечен не только предметом, но и ее страстью к нему. В том, как она говорит о книгах, есть что-то заразительное, как будто они не просто развлечение, а необходимое топливо для ее души. Это заставляет меня хотеть прочитать все, что она когда-либо рекомендовала, просто чтобы увидеть мир ее глазами хоть ненадолго.

— Вот, — говорит она вдруг, указывая на здание, втиснутое между двумя другими, которые выглядят одинаково. Улица тихая в этот час, уставленная похожими домами, что говорит о бесконечной способности Лондона втискивать людей в невероятно маленькие пространства.

Я подъезжаю к обочине и выключаю двигатель, сразу же скучая по легкому течению нашего разговора. Тишина, которая наступает, чувствуется по-другому в этот раз — не неловко, точно, но заряжена возможностью и тяжестью решений, которые нужно принять.

Бет не сразу делает движение, чтобы выйти. Вместо этого она сидит на пассажирском сиденье, глядя на свои руки, сложенные на коленях. Я буквально вижу, как она думает, взвешивает варианты, ведет какой-то внутренний спор, в который меня не посвящают. Если бы она была в комиксе, ее бы изображали с мысленными пузырями, появляющимися из головы.

— Спасибо, — говорит она наконец, поднимая взгляд и встречаясь со мной глазами.