Сойер пробормотала что-то в знак согласия и проскользнула на свободное место рядом с Оливией. Я последовал за ней, взял одно из меню и протянул ей.
— Ой, мне не нужно, — смущённо сказала она. — Я каждый раз заказываю одно и то же.
— А-а. — Я забрал меню обратно. — Может, тогда поможешь мне выбрать?
Сойер закатила глаза.
— Это меню. Ты читать не умеешь?
Я пожал плечами.
— Не знаю, что здесь вкусное.
И тут к нам подошла пожилая женщина с тремя молочными коктейлями и корзинкой чего-то, похожего на обжаренные в кляре монетки, хотя я не был уверен. Седые волосы были аккуратно собраны в тугой пучок на макушке.
— Большинство этих рецептов старше меня. Поверьте, здесь всё вкусное. — Она посмотрела на Сойер и улыбнулась. — Привет, милая. Что тебе принести попить?
— Диетическую колу, пожалуйста, — ответила Сойер, пряча руки в рукава.
— А ты, я полагаю, как обычно?
Сойер кивнула, сияя улыбкой.
— Да, мэм.
Женщина застонала.
— Сколько раз тебе повторять, чтобы ты не называл меня так? «Мэм» — это для старушенций. Я что, похожа на старушенцию?
Она повернулась ко мне:
— А ты, шустряк? Ты знаешь, чего хочешь?
Шустряк? Я не был уверен, откуда взялось это прозвище, но спросить боялся до дрожи.
— Мне тоже диетическую колу. — Я повернулся к ней с самой располагающей улыбкой. — Что посоветуете тем, кто здесь впервые?
Женщина прямо расцвела от моего вопроса.
— Мамин бургер. Это классика, а с классикой не прогадаешь.
Я бы не стал с ней спорить, даже если бы она предложила печень с луком, хотя к тому времени, когда блюдо принесли бы, мне было бы непросто убедить всех, что я не голоден.
— Тогда давайте его.
Женщина кивнула, собрала меню и умчалась передавать наш заказ. Девочки принялись за молочные коктейли, а Оливия придвинула третий к себе и Дюку, вставив в него две трубочки, чтобы пить вместе. Мне следовало отвернуться, когда они встретились взглядами и одновременно наклонились, чтобы сделать первый глоток. Дюк прошептал что-то ей на ухо, отчего она рассмеялась.
И вдруг знакомая боль вернулась. Я невольно потёр грудь, пытаясь избавиться от этого ощущения. Дело было не в физическом ударе. Просто я смотрел на двух людей, которые до неприличия счастливо и беззаветно любили друг друга. Они заслуживали счастья, но разве я нет? Или я ещё не заслужил его? Неужели мне нужно искупить ещё больше отцовских грехов, прежде чем удача хоть раз улыбнётся и мне?
— Итак, Беккет, — произнесла Оливия, положив руки на стол. — Знаю, за ужином неприлично говорить о делах, но мне любопытно… Что тебе удалось выяснить насчёт нашей небольшой проблемы?
Я шумно выдохнул. Признаюсь, я уделял ситуации с баром не столько внимания, сколько следовало. Но, справедливости ради, узнать, что твоя бывшая партнёрша по одной ночи теперь на пятом месяце беременности, это ещё как выбивает из колеи и рушит все планы. Впрочем, совсем уж бесполезным я не был.
— Что ж, теперь я прекрасно понимаю, как легко отцу удалось прибрать Ричарда Кокрана к рукам. Мужик по уши в долгах. Вернее, был, пока Montgomery Holdings не вмешалась и не помогла ему принять более разумные решения, — сказал я. — Буду честен… Убедить его отказаться от сотрудничества будет непросто, учитывая, сколько денег, полагаю, он получает в обход официальных каналов.
— Но не невозможно, — сказала Оливия. Это был не вопрос. Нет, она не производила впечатления женщины, которая сдаётся при первых трудностях. При этом она умела смотреть на вещи реалистично. Мне это в ней нравилось.
— Именно. Придётся зайти с другой стороны. На следующей неделе у меня назначена с ним встреча. Он думает, что я действую от имени отца, а значит, будет охотнее идти на разговор.
Взгляд Сойер прожигал во мне дыру, пока она пыталась понять, что я имею в виду. Мы ещё толком не обсудили, зачем я приехал в Пайнкрест, потому что всё наше внимание ушло на выяснение обстоятельств беременности.
Дюк поджал губы.
— Мне не нравится врать.
— Это не ложь, и я не вру. Формально, с точки зрения его и моего отца, я представляю Montgomery Holdings. Но им обоим совершенно не обязательно знать, чем я занимаюсь в свободное от официальных обязанностей время, пока мы не будем готовы дать отпор. Сейчас нельзя рисковать и позволять им сорвать наши планы, — сказал я, откинувшись на спинку сиденья, когда официантка принесла наши напитки. Дюк смотрел на стол, погрузившись в какие-то свои мысли. Уверен, среди них была и мысль о том, как вышвырнуть меня из своего бара, а заодно и из своей жизни раз и навсегда. — Я знаю, что вы мне не доверяете. Это видно по вашим глазам. Но если мы хотим, чтобы всё получилось, мне нужно, чтобы вы хоть немного в меня поверили.