» Любовные романы » » Читать онлайн
Страница 81 из 159 Настройки

Когда Сойер спросила об этом, я просто хотел быть с ней честным и рассказать, что чувствую. Мысли, которые вихрем проносились у меня в голове, было непросто унять, если не проговорить их вслух.

Но теперь я жалел, что вообще хоть что-то сказал. В её взгляде не было ни капли доверия. Мне ненавистно было осознавать, что я сам дал ей повод смотреть на меня так.

— Беккет…

Я шагнул ближе и осторожно взял её за подбородок, зажав его между большим и указательным пальцами.

— Я остаюсь, сладкая. Нет места, где я хотел бы быть больше, чем здесь, рядом с тобой.

Сойер высвободилась из моей руки.

— Не нужно говорить всё это, чтобы меня успокоить. Я взрослая девочка и совершила ошибку. Большую ошибку. Мне не следовало тебя целовать. Это было совершенно неуместно.

— Правда? — Я склонил голову набок. — А мне так не показалось.

— Ты сказал, что это ничего не значило, — произнесла она, глядя себе под ноги и избегая моего взгляда. — С таким же успехом ты мог сказать, что нам стоит просто забыть обо всём произошедшем.

— Я сказал это, чтобы ты не запаниковала, но, похоже, с моей стороны это был неверный шаг.

Сойер раздражённо выдохнула и скрестила руки на груди. От этого ткань её толстовки натянулась на талии, подчёркивая округлившийся живот. Когда мы познакомились, Сойер была ослепительно красивой, но видеть её беременной нашим ребёнком означало любоваться красотой совершенно иного рода. Такого я прежде никогда не испытывал. И дело было вовсе не в количестве косметики на её лице или дизайнерских лейблах на одежде. Ей всё это было безразлично, да и не нужно.

— Сойер, я сохну по тебе с тех самых пор, как вернулся в город. Каждый раз именно ты меня отшиваешь, и я понимаю почему. Теперь нам приходится думать не только о собственных чувствах, но… — Я протянул руку, взял её ладонь и нежно сжал. — Я был неправ, когда сказал, что этот поцелуй ничего не значил. Он значил для меня всё. Я не ответил на него только потому, что ты была на грани паники, а я не хотел этим воспользоваться.

Сойер искоса взглянула на меня. Её челюсти были крепко сжаты, как бывало всего несколько раз, когда я видел её по-настоящему упрямой.

— Ну, может, тогда не стоит нести такую глупую чушь.

Я громко рассмеялся, и напряжение наконец отпустило меня после её колкого замечания. Моя девочка могла быть сладкой, как вишнёвый пирог, но с характером у неё всё было в порядке. Острота языка, о которую, как я начинал понимать, мне нравилось ранить себя.

— Учту. Ну что, проголодалась?

Она позволила мне помочь ей выбраться из машины, а затем одарила меня крайне недовольным взглядом.

— Я беременна. Я всегда голодная.

Положив руку ей на спину, я направил её к двери закусочной.

— Тогда давай-ка тебя покормим, пока ты не сделала то, о чём можешь пожалеть. — Его губы дрогнули. — Например, не поцеловала отца своего ребёнка.

От её взгляда любой другой мужчина бросился бы наутёк, но меня он не пугал. По крайней мере, сейчас. Единственное, чего я теперь боялся, — что она скажет, будто больше никогда не хочет меня видеть. Это бы меня уничтожило.

— Ещё рано, — проворчала она, пока я придерживал перед ней дверь.

Стоило нам переступить порог «Люси», как мы словно перенеслись в закусочную из шестидесятых: ярко-голубые стены в клетку, столики цвета фуксии, блестящие красные диванчики и фартуки с вышитыми инициалами. Место напоминало декорации к фильму «Бриолин», только народу здесь было куда больше. Не осталось ни одного свободного столика. Официантки сновали туда-сюда, принимая заказы и доливая напитки, а повара на кухне выкрикивали названия блюд.

И даже не заставляйте меня начинать рассказывать, как же здесь потрясающе пахло.

Дюк, Оливия и их девочки сидели в угловой круглой кабинке. Я повёл Сойер к ним, не убирая руки с её поясницы. Мог бы соврать, что поддерживал её, чтобы она не оступилась, но правда была куда проще. Я не мог перестать к ней прикасаться. Мне всегда требовалась физическая близость больше всего на свете. Ещё в детстве я усвоил, что слова похвалы мало чего стоят, если следом за ними звучат упрёки и сомнения. Только успокаивающие прикосновения матери после вспышек отцовского гнева помогали мне прийти в себя.

— Я уж думал, вы заблудились, — сказал Дюк, внимательно нас оглядывая.

Сойер покраснела.

— Мы застряли на светофоре. У Эла опять сорвалась с поводка собака, и они никак не могли её поймать.

Я понятия не имел, кто такой Эл и что его собака успела натворить раньше, но Дюк, похоже, принял её объяснение за чистую монету и разжал челюсти.

— Сколько раз я этому мужику говорил, — покачал он головой. — Пусть потуже затянет ей ошейник.