Воспоминания об этом вызывали у меня одно лишь презрение и помогли понять, чего я хочу от жизни. Быть хорошим человеком. Хорошим партнёром, мужем и другом. И теперь у меня появился такой шанс.
Я протянул Сойер руку. Она неуверенно взяла её. Помахав на прощание Оливии и Дюку, она забралась в мой внедорожник и пристегнулась.
— Куда тебя отвезти? — спросил я, заводя мотор.
Какое-то время она молчала. Просто смотрела на меня так, что я чувствовал себя насквозь обнажённым. Пальцы подрагивали от желания переключить её внимание на что-нибудь другое, но я не осмелился разрушить хрупкий пузырь, который нас окружал. Вместо этого я собрал всю выдержку, на какую только был способен. У Сойер не было причин мне доверять. Я прекрасно это понимал. И если для того, чтобы она убедилась, что я не собираюсь сбегать, ей нужно было смотреть на меня сколько угодно, пусть смотрит.
— Сегодня ты был со мной таким откровенным, и мне кажется, я тоже должна ответить тебе тем же, — сказала она, опустив взгляд на колени.
— Что ты имеешь в виду? — Последнее, чего я хотел, это чтобы она чувствовала себя обязанной делать или говорить что-то, к чему ещё не готова. Я прекрасно понимал, что нам обоим нужно время, чтобы осмыслить всё, в чём мы оказались. В этой непростой ситуации было слишком много составляющих, и некоторые из них нам неподвластны. — Ты мне ничего не должна, Сойер. Ты ведь это знаешь, правда?
— Поверь, я бы не стала этого делать, если бы сама не хотела, — сказала она, нервно теребя руки.
Я кивнул, откинулся на спинку сиденья и терпеливо стал ждать, пока она скажет, куда ехать.
— Домой, — наконец произнесла она. — Я хочу познакомить тебя с одним человеком.
22. Сойер
Подъехать к трейлерному посёлку на BMW Беккета было чем-то, чего я никогда не думала испытать. Люди, слонявшиеся по своим лужайкам, замолкали и провожали нас взглядами, пока мы ехали по улице. Стоило нам остановиться возле моего дома, как я поняла: слухи разлетятся мгновенно. Может, ещё не поздно развернуться и уехать? Зачем я вообще позволила Лив убедить себя, что это хорошая идея?
В глубине души я знала почему. Какая-то часть меня хотела проверить, не сбежит ли он, увидев, как я живу. Я не стыдилась своего детства. Бабушка делала всё возможное, чтобы у нас была крыша над головой, еда на столе и одежда на теле. Как я могла винить её за это? Но мне нужно было понять, не заставит ли его бежать без оглядки осознание того, насколько разные у нас жизни.
Пришло время раскрыть все карты. Показать ему все свои несовершенные, надломленные стороны, чтобы он понял, кто я на самом деле, а не кем я старалась казаться.
Пока мы ехали вглубь посёлка, я показывала дорогу, а Беккет оглядывался по сторонам. Я плотно сжимала губы, изо всех сил стараясь не спросить, что он обо всём этом думает. Лишь когда он заглушил двигатель, я наконец решилась произнести простую фразу:
— Вот здесь я живу.
— А где твоя машина? — спросил он, глядя на пустое место на утоптанной грунтовой дорожке, где обычно стояла моя Toyota Camry.
— В ремонте, — призналась я. Не было смысла ему лгать. Особенно сейчас, когда я собиралась показать ему всё. — Поэтому сегодня я и была с Дюком и Лив.
— Когда её починят? — Он продолжал смотреть на пустое место, словно мог силой мысли заставить машину там появиться.
— Когда механик скажет, что готово.
— А как ты тогда будешь добираться на работу?
Я пожала плечами.
— Дюк или Лив будут меня подвозить.
Мы с Беккетом вышли из машины, и каждый шаг к трейлеру давался всё тяжелее предыдущего. Мы остановились перед потрёпанной дверью с москитной сеткой, и я попыталась представить, как всё это выглядит его глазами. Выцветшая голубая обшивка совсем обветшала после более чем тридцати лет под палящим солнцем Теннесси. Часть нижней обшивки была разодрана соседской собакой, которая погналась за кроликом под нашим домом и застряла. На деревянном крыльце не хватало секции перил: однажды я так спешила выйти из дома, что поскользнулась на обледеневшем участке.
За каждой неприглядной деталью скрывалась своя история. Своё воспоминание, дорогое моему сердцу по той или иной причине. Но Беккет этого не знал. Откуда ему было знать?
Когда он провёл ладонью по моей пояснице, я решила посмотреть на него. Он внимательно осматривал двор, словно это входило в его обязанности. Я затаила дыхание, ожидая, что он посмотрит на меня так, будто я грязь у него под ногами, но этого так и не произошло. Когда он повернулся ко мне с мягкой улыбкой на губах, все мои тревоги рассеялись без следа. Мне стало стыдно за то, что я заранее думала о нём самое плохое, хотя до сих пор он показывал мне только лучшее.
Пока я не передумала, я схватила его за руку и потянула за собой.
— Ну же. Пойдём в дом.