Остаток вечера мы провели, свернувшись калачиком в гостиной и пересматривая старые чёрно-белые фильмы, а я плакала, положив голову ей на колени. Мы не делали этого с тех пор, как я была ребёнком, но ощущения остались прежними. Это по-прежнему успокаивало меня так же, как и тогда.
Я нервно ждала, когда Беккет скажет, что всё это для него слишком, или вскочит и убежит с криками. За последние пару недель бедняге и так досталось. Возможно, где-то глубоко внутри, в ужасно эгоистичной части души, я даже надеялась на такую реакцию. Тогда я наконец смогла бы раз и навсегда избавиться от чувства вины, которое таскала на себе. Если бы он оказался отвратительным человеком, всё стало бы проще. Мне не пришлось бы мучиться из-за того, что я изначально не собиралась сообщать ему, что он станет отцом. Вместо этого я бы просто знала, что поступила правильно.
Но он вовсе не был таким человеком, и я ненавидела себя за то, что хотела бы видеть его именно таким.
— Всё в порядке, — сказал он, протянув руку и взяв меня за ладонь. Он сжал её, пока я не встретилась с ним взглядом. — Нашей девочке просто нужно немного времени, чтобы привыкнуть к переменам. Правда ведь?
Наша девочка. Наш сын. Беккет постоянно так или иначе заявлял на меня свои права, и от этого осознания у меня всё переворачивалось внутри. Его слова и ободряющая улыбка словно удерживали меня на якоре, не давая ногам оторваться от земли, хотя мне больше всего на свете хотелось поддаться этому чувству и позволить ему унести меня за собой.
Должно быть, бабуля почувствовала, что что-то изменилось. Впервые в жизни она замолчала. Ни одной ехидной реплики, ни одного замечания, сорвавшегося с языка. Она просто сидела, и улыбка медленно озаряла её лицо.
— Ну надо же... А ты не просто смазливое личико.
— Нет, мэм, — рассмеялся он. — Голова у меня тоже на плечах довольно толковая, если позволите так сказать.
— Это я уже вижу, — согласилась она, кивнув. — Хорошо. Сойер нужен именно такой человек.
Румянец, заливавший мою кожу, разгорался всё ярче, пока я сидела под взглядами их обоих.
— Ой, да нет... То есть мы не пара и всё такое. Просто... — Я лихорадочно подбирала нужное слово, изо всех сил пытаясь заново провести границы, чтобы всё снова ощущалось комфортно. — Мы друзья.
Бабуля фыркнула и так закатила глаза, что я всерьёз испугалась: они у неё там и застрянут.
— Ага, а я королева Англии. Ну, если тебе так легче засыпать по ночам, детка, убеждай себя в чём угодно.
Она протянула руку и похлопала Беккета по предплечью.
— А теперь расскажи мне всё о себе. И ничего не утаивай!
Увидеть, как кто-то очаровывает бабулю до такой степени, что она буквально тает у него в руках, я никак не ожидала, но Беккету это удалось. Женщина была от него без ума. Наблюдать за их перепалкой было не просто забавно. Это было настоящее представление. У меня даже закралось подозрение, что бабуля попыталась бы его охмурить, если бы не была так счастлива с Гарольдом.
— Ты врёшь, — сказала она, откинувшись на спинку кресла. — Этого просто не может быть.
Беккет поднял руки.
— Чистая правда. Клянусь Богом.
— Ты не мог знать Боба Баркера. Ты слишком молод!
— У него были деловые отношения с моим отцом, — с широкой улыбкой ответил Беккет. Это был единственный раз, когда я видела, чтобы он улыбался, говоря об отце. — Каждый год он присылал нам рождественскую открытку. Как-нибудь покажу тебе.
Бабуля вздохнула, глядя на беззвучные повторы старых выпусков по телевизору.
— Вот это был мужчина! В мои лучшие годы я о нём столько фантазировала. Пока Гарольд не завладел моим вниманием. Хотя, должна признать, между ними есть некоторое сходство.
Я невольно сморщила нос.
— Фу. В Гарольде с его задницей нараспашку нет вообще ничего, что хоть отдалённо напоминало бы Боба Баркера.
— Хотела бы я, чтобы ты перестала его так называть, — проворчала она. — Я купила ему подтяжки. Теперь никакой задницы не видно, и, честно говоря, для меня это большое разочарование.
— Город Пайнкрест приветствует тебя и твою жертву, — сказала я, поднимая стакан сладкого чая. — А если город этого не сделает, то я уж точно, чёрт возьми, сделаю.
Пренебрежительное цоканье бабули сменилось зевком, когда она взглянула на часы.
— Чёрт побери! Уже столько времени? Я обещала Гарольду сегодня сходить с ним на бинго. — Она отодвинула кресло и поднялась. — Пора собираться на горячее свидание!
Она помахала нам на прощание и, прихрамывая, вышла из комнаты. Когда-нибудь эта женщина сведёт меня в могилу. Ухудшающееся здоровье было ей не помехой, когда дело касалось желания оставаться активной. Она наотрез отказывалась сдаваться.