Его ладонь была тёплой рядом с моей, и это было настоящим спасением от зимнего холода, который кусал пальцы.
Мы медленно поднялись на крыльцо, стараясь не наступить в дыру на второй ступеньке. Несколько недель назад Гарольд провалился в неё насквозь. Я просто добавила это в бесконечный список дел, о которых нужно попросить Дюка позаботиться.
Едва мы открыли дверь, нас встретили возмущённые крики и доносившийся из телевизора ни с чем не сравнимый грохот шоу «Цена удачи». Бабуля сидела в своём кресле с миской попкорна, швыряла кусочки в экран и отчитывала участников. На ней была ярко-розовая футболка с надписью по центру: «Я, может, и та ещё штучка, но и мои сиськи тоже ничего», а также пижамные штаны в зебровую полоску.
О чём я только думала, когда привела сюда Беккета? Это была катастрофическая ошибка. Он решит, что я из целой династии чудаков, хотя на самом деле… Бабуля была исключением. Другой такой просто не существовало.
— Ты что, никогда в продуктовом магазине не была, девочка? Галлон молока не может стоить два доллара! — возмутилась она, скрестив руки на груди.
Беккет расплылся в безумной улыбке, когда бабуля резко повернула голову в нашу сторону и прищурилась. Слухового аппарата и очков на ней не было, что лишь доказывало, сколько раз она уже смотрела этот выпуск. Теперь оставалось только наблюдать за надвигающейся катастрофой.
— Сойер, детка? А кто это рядом с тобой, такой видный молодой мужчина? Иди сюда, дай-ка я на него посмотрю.
— Ну вот, началось, — пробормотала я себе под нос. — Просто веди себя непринуждённо.
Беккет приподнял бровь, явно забавляясь тем, как сильно мне хотелось провалиться сквозь землю.
— А как иначе? Надеть мою любимую футболку с принтом про мои огромные сиськи?
Клянусь Богом, в следующий раз, когда буду стирать её вещи, я сожгу эту футболку.
Я подтолкнула Беккета к креслу бабули.
— На свой страх и риск, — предупредила я громче, чем требовалось. — Она дикая.
— Теперь понятно, в кого ты такая, — сказал он. А затем, будто ему мало было того, что я уже умирала от стыда, подмигнул мне и направился к креслу бабули. Считать его просто другом было и без того большой ошибкой, но я не могла не вспомнить, как от его поцелуя у меня подкашивались колени и как сильно я ощущала собственную власть, видя, насколько отчаянно он хотел прикоснуться ко мне.
— Ну и высоченный же ты красавчик, да? — сказала бабуля, оглядывая Беккета с головы до ног. — А какие кудри! — Она выглянула из-за него и посмотрела прямо мне в глаза. И это при том, что на последнем осмотре врач сказал, что по закону она считается практически слепой. — Твой малыш будет просто загляденье!
Глаза Беккета загорелись.
— Ещё каким.
— Ба! — воскликнула я, прикрыв рот рукой. Она ведь понятия не имела, что Беккет отец ребёнка. Я даже не рассказывала ей, что отец малыша вернулся в город.
— Я старая, а не глупая, детка. Раз уж ты привела этого молодого человека к нам, значит, он для тебя особенный. — Я стояла с открытым ртом, как рыба, выброшенная на берег, пока она снова поворачивалась к Беккету. — Ну-ка, садись и расскажи мне о себе.
Она похлопала по подлокотнику своего кресла, и я подавила стон. По крайней мере, это было не её колено. Хотя теперь я уже ничему бы не удивилась. Ей совершенно плевать, что подумают окружающие и что считается приличным. Бабуля просто была бабулей. Чересчур эксцентричной, но в этом и заключалось её очарование.
Беккет отнёсся ко всему происходящему совершенно спокойно, рассмеялся и уселся на диван рядом с её креслом. Он сложил руки перед собой.
— Что вы хотите узнать? Я как открытая книга. Не знаю, много ли ваша внучка вам обо мне рассказала...
Она фыркнула и пренебрежительно махнула рукой.
— Да эта девочка мне ни черта не рассказывает. Всё приходится узнавать от кого-то другого, будто я какая-то любопытная посторонняя, а не её бабушка. Можешь себе представить, мне даже пришлось клещами вытягивать из неё новость о беременности! Господи. Будто она меня совсем не знает.
Я села рядом с Беккетом, мечтая, чтобы диван вдруг разверзся и поглотил меня целиком. Никогда нельзя было предугадать, что взбредет в голову бабуле. Доверять ей было решительно невозможно — впрочем, доверия она в любом случае не заслуживала.
— Нет, в этом городе сплетни разносятся быстрее, чем я успеваю их переваривать. Я всё равно собиралась рассказать тебе о малыше. Просто мне нужно было немного времени, — поправила я её.
Я до сих пор помню день, когда забрала её из дома престарелых после того, как она провела весь день за болтовнёй с подругами. Одного взгляда, которым она меня пронзила, хватило, чтобы я начала рассказывать. Ещё до того, как мы добрались домой, я поведала ей всё, кроме имени Беккета.