» Любовные романы » Любовная фантастика » » Читать онлайн
Страница 33 из 106 Настройки

Она совершенно неподвижна, рот чуть приоткрыт. Грудь поднимается и опускается медленнее, чем должна, в ритме, который мне не нравится: каждый вдох медленнее предыдущего, будто её понемногу утягивают вниз, а она не замечает. Я изо всех сил стараюсь сосредоточиться на этом, а не на округлости её груди.

Она ушла дальше Хестер и даже Кейн. Туда, куда я не собирался пускать второкурсницу на первом же упражнении сезона, и всё ещё идёт.

— Грейторн, — шепчу я так тихо, чтобы остальные не услышали.

Она не возвращается.

— Грейторн, — повторяю чуть громче.

Опять ничего. Она где-то ещё, и мне до неё не дотянуться.

Тут приходит страх — знакомый страх профессора, который видел, как студенты теряются в колдовстве, и сам должен был их вытаскивать. Только я вижу, что с ней происходит: дело не в том, что она не может вернуться, а в том, что не знает, что пора. Ей кажется, будто она ещё тянется, хотя уже стоит по ту сторону границы, которую я запретил пересекать. И если пойдёт дальше…

Блядь.

— Сатурна, — твёрдо произношу я.

Громко.

И с лёгкой паникой.

Её глаза открываются: большие, прекрасные, голубые.

И пустые.

Комната замирает. Остальные уже вернулись. Сатурна — лишь наполовину, и я вижу, что комнату она воспринимает только отчасти: та смешивается с миром, в котором она только что была. Потом её глаза находят мои, и я вижу, как она осознаёт, где находится и что с нею произошло. Она испугана, это заметно. Но, не отрывая взгляда от меня, смягчается — как мне кажется, от облегчения. И если я могу принести ей облегчение, значит, свою работу я сделал.

И тут я понимаю, что кто-то ещё смотрит на нас обоих. Мне не нужно оборачиваться, чтобы знать: Сейбл. И я понимаю, что должен отвести взгляд. То, как я позвал Сатурну по имени, возвращая её, могло выдать больше, чем мне хотелось бы, — достаточно, чтобы Сейбл заметила.

Я прочищаю горло.

— Ну что ж, — говорю я классу; голос снова обретает властность. — Хорошо. На сегодня достаточно. Вы все так или иначе установили контакт. На следующей неделе пойдём дальше.

Они по одному встают — кто-то держится на ногах менее уверенно, чем остальные, — и собирают вещи.

Сатурна поднимается последней. На меня не смотрит. Возвращая щепку, кладёт её на плиту рядом с бархатным мешочком вместо того, чтобы вложить мне в ладонь. Причину я понимаю прекрасно: она не рискнёт снова прикоснуться ко мне, потому что в прошлый раз отшатнулась в ужасе. Честно говоря, я тоже этого не хочу, хотя, пожалуй, это небольшая цена за возможность ощутить шёлк её кожи.

Она уходит прежде, чем я успеваю сделать глупость, например попросить её остаться, и дверь за ней закрывается. Я снова один в башне.

Медленно гашу свечи. Карманные часы и бархатный мешочек забираю; мел оставляю там, куда укатился: я вечно забываю вернуть его в жестянку, и он неделю болтается в кармане сюртука, пока я не сдамся и не куплю новый.

Для учреждения с таким финансированием лестница из башни непозволительно узка. Кто бы её ни строил, сделал это нарочно — наверное, чтобы первокурсники не забредали наверх раньше времени. В самом узком месте я поворачиваюсь боком и выхожу в длинную галерею, соединяющую башню с главным восточным корпусом.

Две свечи в железных кронштейнах погасли. Свет в этот час — скудный оранжевый, не достающий до потолка. Атмосферно; обычно я нашёл бы в этом очарование, если бы нервы в последнее время не были ободраны до живого.

На полпути по галерее я замечаю что-то в дальнем конце.

Фигуру. В тяжёлой мантии с красным капюшоном — такие преподаватели надевают для обряда Испытания Завесы.

Фигура стоит во тьме у дальнего конца, где коридор поворачивает к площадке у часовни, лицом ко мне, с поднятым капюшоном.

Пульс мгновенно подскакивает; виню в этом упомянутые нервы. Это всего лишь плащ. Кто-то из сотрудников срезает путь от нижних кухонь или один из прислужников, подметающих площадку у часовни после субботней службы. Игра света там, где погасли две свечи: глаз дорисовывает во тьме очертания. Естественное дело, особенно в полночь, особенно в здании, которое так любит собственные тени.

И тут фигура движется — не ко мне, а прочь. Ныряет за угол и исчезает. За ней остаётся тишина.

Я останавливаюсь. Сердце всё ещё колотится, хотя то, что фигура ушла, немного успокаивает.

Стою в галерее и вслушиваюсь в лёгкий шелест здания, притворившегося спящим. Ни шагов, ни звука открывающейся или закрывающейся двери. Стоило бы оставить всё как есть, но почему кажется, будто этот человек растворился в воздухе?

Заставляю ноги снова двигаться, неохотно дохожу до угла и сворачиваю.

За углом коридор и площадка у часовни пусты.

И впрямь никого. Но куда?

Игра свечей, говорю я себе. Кто-то из сотрудников, двигавшийся быстрее меня.