» Любовные романы » Любовная фантастика » » Читать онлайн
Страница 31 из 106 Настройки

Кажется, теперь хочу ещё сильнее — совсем не по-дамски. Дико, так, что ведьма осталась бы довольна.

Он тебя погубит, — говорит тихий голосок во мне. Он почти похож на голос сестры.

Я отступаю: нужно отсюда выбраться. Мне снова нужно то самое расстояние между нами, которое меня раздражало.

— Грейторн, — зовёт он мне вслед охрипшим голосом. Его взгляд тяжёл от скорби и страха. — Сатурна…

Я разворачиваюсь и иду к двери.

Выйдя в коридор, оглядываюсь.

Он не сдвинулся с места. Ладони по-прежнему лежат на камне, голова опущена, глаза крепко зажмурены.

Я знаю о нём что-то ужасное.

А он… я знаю, что он знает обо мне правду.

 

Глава девятая

БАЗ

В северной башне всегда холоднее, чем в остальной Мортис, словно когда-то из неё вытянули всё тепло и снова наглухо запечатали комнату. Хотя, если подумать, меня это тоже описывает неплохо. Я сам расставляю свечи, хотя знаю, что в здании, где целая низшая каста прислужников ухаживает за каждым огоньком на каждой лестничной площадке, в этом нет необходимости. Но башня моя: либо свет в ней зажигаю я, либо никто. Карантис годами позволяет мне эту вольность, ни разу не спросив почему, — наверное, потому, что потакать мне ничего не стоит, а расспросы могут обойтись в то, с чем он не готов расстаться. Мы не всегда сходимся во взглядах, и мне кажется, как ректор он лишь терпит моё присутствие.

Меловой круг на полу там, где я оставил его прошлой зимой: линии выцвели, но ещё различимы. Я опускаюсь на колени и новым мелком восстанавливаю пробелы, хотя спина протестует уже против самого требования встать на колени. Тридцать семь — не старость, это я знаю. Но тридцать семь в Мортис, в холодной морской сырости, — больше, чем положено. Чувствовать себя старше своего возраста ужасно несправедливо.

Круг — скорее наглядное пособие, чем колдовство. Студенты сидят или стоят внутри в зависимости от того, как далеко собираются дотянуться. Но сегодня первое занятие сезона, поэтому все будут сидеть.

За тремя высокими окнами небо гранатовое, как все последние три недели, — достаточно близко к крови, чтобы там, где на стекло падает свет свечей, камень окрашивался красным. «Изучение Завесы» каждый год ждёт Кровотечения. Пока завеса не истончится, учить нечему, и комната в башне полгода стоит пустая: мел выцветает, прислужники раз в три месяца поднимаются подмести.

Я ставлю на плиту железную чашу и насыпаю в неё пепел из мешочка на поясе, потом проверяю костяные обломки в бархатном мешочке и кладу их рядом с чашей. Проверяю снова, потому что уже не помню, проверял их секунду назад или только вообразил, что проверял. Рука замирает на одном — старом осколке теменной кости из собрания Мортис, — и я кладу его обратно, велев себе оставить мешочек в покое.

Потом занимаю себя тем, что зажигаю благовония: горки мирры, ладана, кедрового дерева, пачули, сандала и смолы сосновых. Дым плывёт по комнате, окрашивая воздух запахом ритуала и огня.

За эту неделю она трижды удостоила меня своим присутствием, и в результате ни одного из этих занятий я толком не провёл. В среду на кладбище обошлось без катастроф — в том смысле, что ни один студент не потерял контроль, а мёртвые остались на своих местах. По меркам Мортис это успешный вечер, но, по-моему, я напортачил изрядно. Пятничная «Работа с костями» была сплошным провалом, и точка. Я вызывал тех, кого уже вызывал, и забывал об остальных. Неверно назвал кость, с которой преподаю с самого прихода сюда; Эмброуз Холлуорд это заметил и любезно сделал вид, что не заметил, будь он благословен. Он слишком хорош для этого места. Дважды я ловил себя на том, что пялюсь на Сатурну в конце плиты, где она стояла и не смотрела на меня. И это уже на два раза больше, чем следовало.

Я достаю карманные часы, отмечаю время и кладу их на плиту циферблатом вверх. Если оставлю в жилете, буду смотреть раз в минуту, пока не придёт первый студент, а в промежутках не сделаю ничего. Вообще-то с большинством вещей у меня так. Не дай бог на какой-то день назначена встреча: весь день не способен ни на что, кроме отсчёта оставшихся минут.

На бумаге сегодняшнее упражнение простое. Каждый берёт обломок, садится в круг и вместо того, чтобы читать, как его учили, использует обломок как нить: идёт по ней наружу, за пределы отдельного мертвеца, к границе между тем, что есть, и… чего нет.