О, так вот ты какая! Я улыбнулась. Думала, это невеста Сидора, ревнивая и скорая на раздачу волшебных воспитательных пенделей. А оказывается, это его сестренка. Взрослая не по годам, дерзкая до наглости, взвалившая на себя все заботы о доме и младших детях матушки.

   - А ты кто? – она навострила ушки, с подозрением на меня глядя. – Не припомню тебя что-то. Из новеньких, что ли, ты? Или из пришлых? 

   - Я… - начала и замолчала, вовремя захлопнув рот. 

   Как признаться, что перед ней та самая девушка, что поцарапала Сидора? А потом еще и в лужу окунула. Дважды. У нее вон розга в руке. Правду услышит, как погонит меня за порог, как только что гусей, только успевай пятками сверкать. А мне надо мальчика больного осмотреть, мазь правильно втереть и все Петрине доложить, чтобы она не думала, что я совсем уж ни на что не годная особь. 

   - Я Ника, - улыбнулась – явно фальшиво. – Очень рада с тобой познакомиться.

   - Погодь-ка, - Алунита нахмурилась, поигрывая розгой. – Знаю ведь, кто ты!

   Все, кончились мои погожие деньки в этом поселении! Не пора ли бежать? Прямиком до дворца, чтобы папенька защитил?

   - Ты та самая утопленница, что Сид из реки вытащил, да? – девочка с еще бОльшим любопытством уставилась на меня. 

   Хм, она явно не в курсе, что это я оставила багровые отметины на щеке ее братца и заставила его принимать грязевые ванны. Значит, поживем пока. 

   - Да, это я, - кивнула. – Но давай малыша полечим. 

   - Степка, иди сюда, - Алунита забралась на лесенку, завозилась на печке. – Не пинайся, козлик! – донеслось оттуда приглушенно. – Не надо кусаться! Ай! Степан, я маме расскажу! А ну-ка подь сюда, неслух!

   Я захихикала. По ощущениям она там будто с медвежонком сражается. Даже интересно, что это за больной такой у нас.

   - Вот, - девушка слезла на пол и показала мне заплаканного мальчугана лет пяти. 

   Судя по сиплому реву, что вырывался из его перекошенного рта, лечиться он явно не желал. Оно и понятно. Я тоже, когда болела, капризничала изо всех сил и изводила нянек. 

   - Да успокойся ж уже! – сестренка встряхнула его, злясь. – Намазюкаем мазькой тебя и пройдет все. Только потерпеть надо. Она, поди, деручая. 

   Вот совсем не помогает! Я с укоризной уставилась на девочку. Но высказать свои претензии не успела: ребятишки, что возились на полу с игрушками, заревели, столкнувшись лбами. А потом принялись бить друг друга игрушками. Остальная малышня загудела одобрительно, глазея на драку. Наш Степан тоже замер, наблюдая и всхлипывая.

   - Сядь, - кивнула Алуните, указав глазами на край лавки.

   Та приземлилась на нее, я открыла глиняный бочонок с мазью и едва не задохнулась. Петрина предупреждала, что та «немного резковато пахнет», но не уточняла, что «аромат» бил в нос не хуже бандита, что решил разжиться вашим кошельком. Из глаз потекли слезы. И как эту едкую субстанцию на ребенка намазывать, скажите на милость? 

   Исхитрившись, я шлепнула пригоршню гадости на грудь ребенка. Увлеченный битвой малышей, он сначала не заметил. Я воодушевилась, начав размазывать ее. Но тут даже его заложенный носик учуял запах. И еще ощутил, как злое зелье дерет кожу – его сестренка не ошиблась, мои руки уже полыхали от лекарства. 

**************

Мои хорошие, если Вам нравится эта книга, порадуйте нас с Музом, пожалуйста, лайком - сердечком, если не трудно)) А то как-то грустно, что их на книге так мало...

Заранее огромное спасибо и до встречи в новой главе))

Глава 13 Цирк

   Заревев басом, Степа принялся вырываться. Мы с Алунитой получили от него по-полной. Ей больной зарядил в глаз ручкой, мне в губы пяткой. Но мы успели его укутать, как гусеницу, ведь теперь предстояло около получаса ждать, пока лекарство будет действовать. Обиженно сверкая глазенками, он яростно замотал головой и начал ворочаться, рискуя вырваться из одеяла. 

   - Надо отвлечь его чем-то, - пробормотала я, оглядываясь.

   В ход пошли игрушки, стишки, песенки. Но кажется, они лишь сильнее разжигали в мальчугане жажду свободы. Я его отлично понимала – мои руки так жгло, что тоже хотелось вырваться и побыстрее стереть с себя гадость, что изготовила Петрина. Чувствую, она не просто так меня отправила лечить сынишку старосты. Старая добрая месть. Вот ведь коварная знахарка! 

   - Степ, а так? – я принялась крутить фуэте перед белугой ревущим дитем, разобиженным на весь белый свет. 

   Когда-то обожала балет, мучила преподавательницу днями напролет, жадно впитывая знания от худой, как спица, женщины со злым взором разочарованной во всем и всех старой девы. Но та в итоге объявила моим родителям приговор: великой балериной принцессе Веронике не стать. Ибо слишком тяжелая для покорительницы сцены нижняя точка подходит лишь для того, чтобы вертеть ею перед поклонниками и искать приключения. 

   Я сбилась и рухнула на пол. Видимо, учительница была права, мой поисковый маяк для проблем явно был тяжеловат. 

   Но что это? Тишина!