Я видела это по его глазам, по тому, как искушающе искривились его губы.

Всё было написано у него на лице. Он желал меня. Эта наша перебранка завела его.

Я смотрела в его жёлтые глаза. Он скалился в довольной улыбке. Ему нравилось моё состояние. Он получал от этого удовольствие.

А я вся покраснела от злости.

Но, прежде чем мы продолжили свое противостояние, в дверь столовой постучали.

— Войди! — рявкнул дракон. Он снова разозлился. И точно разозлился, потому что нас прервали.

Он повернул голову в сторону двери, но не отходил от меня, пригвоздив к столу. Я чувствовала сквозь тонкую ткань платья, как горело его тело.

Я сделала два шага в сторону. А потом ещё и ещё. Хотела держаться от него подальше.

Пока Агнес несла на серебряном подносе конверт, Аларик снова посмотрел на меня. Он следил за моим отступлением, как зверь.

Не глядя, Аларик взял конверт.

Агнес ретировалась, словно её и не было.

Он развернул письмо резко. Безжалостно надорвал. Я следила за его пальцами. Он бросил конверт на стол. Стал читать.

Я видела, как играли желваки на его породистом лице, как свелись в одну линию брови, как хищно раздувались ноздри. Что-то случилось.

Дракон действительно злился. Он поднял глаза. И, кажется, окаменел.

— Потом договорим. И без глупостей, Лия, — предупредил он.

Я вскинула подбородок.

— И выпей, наконец, этот чёртов чай, — процедил он мрачно и покинул гостиную.

Я упала на стул без сил. Этот разговор выжал меня.

Только послышалось из коридора:

— Отнесите цветы в оранжерею. Поставьте справа, в восточной секции, — приказывает муж.

Я подскочила. Видимо, пришёл мой заказ.

И да, он действительно был дорогой. Можно было бы купить сапфировый браслет. А всё из-за редкости и капризности «Чёрной вдовы», как назвали этот редкий сорт розы. Чёрные бархатные листья источали сладкий дурманящий запах.

Если долго вдыхать, могла начаться головная боль, перерастающая в мигрень.

Опасный и прекрасный сорт.

И сажать его нужно немедленно.

Слышала, как громко хлопнула дверь. Я подошла к окну. Наблюдала, как размашистым шагом муж покидал наш особняк. Застёгивал на ходу строгий чёрный камзол, одёргивал манжеты. Садился в карету, и та отъезжала.

Вышла из столовой, потому что запах яблочной мяты заставил почувствовать тошноту. Я любила этот чай. Но не в период беременности.

И так было всегда. Сейчас я бы не отказалась от чабреца.

Но моя «Чёрная вдова» не могла ждать.

Я поспешила переодеться в комнате перед оранжереей. Аларик когда-то построил её для меня. Сделал удобную гостиную и ванную комнату. Тут я могла в любой момент переодеться и привести себя в порядок после работы.

Сняла платье, оставила его на софе. Переоделась в чёрные узкие брюки и свободную зелёную рубашку. Удобную обувь. Волосы убрала в небрежный пучок. Тут же, в ящике, взяла перчатки, лопатку и всё, что нужно.

Зашла в просторную оранжерею, прошла в восточную секцию. Аларик верно приказал, мне принесли мою розу именно туда, куда я собиралась её сажать.

Он и это знал.

Сжала лопатку в руке. Злилась на него за то, что он был в курсе моих дел и проявлял свою заботу, когда она уже неуместна. И на себя, что так реагирую на него.

А потом медленно стиснула зубы, прикрыла на миг глаза и выдохнула.

Мне нужно успокоиться. А лучше не думать об Аларике и о том, во что превратилась моя жизнь. Привычная работа в оранжерее должна была помочь мне в этом.

А о другом… я буду думать позже.

К розе я так и не подошла.

Сначала занялась посадкой разноцветных гортензий чуть дальше. Подготовила грунт, копала, пересаживала. Монотонная работа помогала сохранить крохи равновесия.

Только к вечеру я смогла подойти к «Чёрной вдове». Села на колени, выкопала для неё глубокую ямку. Вытерла пот со лба, небрежно размазав часть грязи. Было всё равно.

Аккуратно вытащила капризный саженец из стеклянной колбы.

Если бы не специальные перчатки, исколола бы себе руки — шипы на ней были очень острыми. Опасными. Тронь — и вопьются в кожу до самой кости.

Только опустила корни в ямку, как услышала за спиной надменное:

— Так и думала, что найду тебя тут, роющейся в земле. Впрочем, впервые мне даже… нравится, — сказала свекровь, подходя ко мне и вставая напротив, кривя губы в торжествующей улыбке. — Быть ближе к грязи — это ведь в твоём стиле. Ты, наконец, на своём месте.

Глава 7

— Вечер добрый, леди Вейрская. И, кстати, поздравляю.

— С чем? — вскинула подбородок мать Аларика.

— А что, не с чем?

Та едко усмехнулась. Оправила свои идеально уложенные в высокую причёску волосы. Её янтарные глаза сверкали неприкрытым злорадством и торжеством.

Что уж тут говорить, она была откровенно, искренне рада.

Элоиза приподняла своё пышное дорогое платье, открывая вид на шёлковые туфли с натуральными камнями.