Дочь открыла рот, даже подалась вперёд, чтобы снова извергнуть на меня, по её мнению, обличающую правду.

Как Аларик не выдержал.

А вот теперь… я ему была благодарна. Немного.

— Алекса! Покинь обеденный зал. И подумай над своим поведением. Ты была неуважительна по отношению к матери.

Та вскочила из-за стола.

Понимала её. Она ведь, по её мнению, защищала отца. Встала на его сторону. А тот сделал ей замечание.

Я посмотрела на него. Аларик хмурился.

Слова дочери не пришлись ему по вкусу? Или что?

Но, перед тем как покинуть зал, Алекса развернулась и громко высказала свою окончательную позицию по нашему делу:

— Я пойду догоню леди Марию. Она не должна оставаться одна в таком положении. Ночевать я буду в академии. Мне завтра к первой паре.

И хлопнула деревянной дверью.

— Сын? — спросила я.

«Пора бы добить меня…»

— Разбирайтесь сами, — сказал Мирей, встав из-за стола. — Я в академию.

Он ушёл. Я горько усмехнулась. Не смотрела больше никуда. Просто прямо пялилась в стену. Я хотела побыть наедине с собой.

Наедине с открывшейся мне правдой.

Я наломала дров в воспитании своих детей. Я никчёмная мать. Я ничего не умею. Растила детей, как это принято у аристократов: дочь отправила с двенадцати лет в пансион, сына — в военную школу. Мы виделись только на выходных, и мне казалось, всё у нас хорошо.

Но сейчас… всё обернулось каким-то кошмаром.

— Уходи, Аларик. Оставь меня одну.

— Нет.

Глава 5

Возникла мысль, что я сама, своими руками и словами отправляю Аларика из дома, толкаю его к другой.

Хотя могла бы… могла бы начать просить его остаться. Забыть ту девицу.

Но я сойду с ума, зная, что рано или поздно он снова туда потащится, чтобы посмотреть на ребенка.

Моя проблема в том, что я не была чистокровной аристократкой, я не приучена с детства к этому высшему обществу. Кто-то простит, закроет глаза на измену, а я не могу. Я просто не знаю, как это можно все простить.

В высшем обществе принято выходить замуж по расчёту. Нередко потом заводить себе любовников. Только я думала, мою семью это не коснётся.

Мы ведь… те самые счастливчики. Истинные. Редкие, вымершие, как пещерные драконы далёкого прошлого.

Но нет… и мою семью коснулась эта гадость.

Я бы сказала, что мой дракон ещё долго держался.

Обычно стоило только родить одного или несколько наследников, заранее оговоренных в брачном договоре, и супруги могли спокойно заводить себе утешителей по душе.

Ненавижу это общество.

И я тут чужая.

Хотя целых двадцать лет старалась соответствовать ему. Училась молчать, улыбаться, не перечить. Носила платья по моде. Говорила только тогда, когда это уместно. Вела себя так, как велят: благородно, сдержанно, достойно. Я выучила эти правила, как военный устав.

Я повторяла их как заклинания, лишь бы соответствовать своему мужу. Герцогу, потомственному сильнейшему магу и просто одному из самых богатых мужчин империи.

Я забывала, кем была до замужества. Затирала свою суть, подстраивалась, прогибалась. Глотала слёзы, когда хотелось кричать.

А теперь?

Теперь меня выбросили, как ненужную старую перчатку.

Привели в дом молодую любовницу. Дочь принимает сторону успешной девицы. А сын просто самоустранился.

Я чужая.

Для них. Для этого дома. Для этого общества.

Но вот что…

Я замерла, перестала дышать от осознания ещё одной неприятной правды. Я ведь никогда не была искренней с собой.

Почему я загоняла себя в эти рамки высшего общества? Честолюбивых закостенелых консерваторов?

Да лучше бы я не соответствовала этому обществу вовсе! Ведь и так никогда не могла до него дотянуться. Просто перестала обращать внимание на шепотки за спиной, будто была выше этого.

А надо было остаться собой. Тогда я бы хотя бы была честна с собой.

Я ведь стала такой же искусственной, ненастоящей, с приклеенной улыбкой. Как замороженная рыба.

Да, мне сорок пять. Я была замужем. Дети уже выросли, и я им оказалась не нужна.

Но ведь…

У меня всё ещё есть шанс стать собой. Не чьей-то женой. Не чьей-то тенью.

Собой.

Я снова вынырнула из своих мыслей. Повернула голову в сторону Аларика. Мы даже сейчас сидели так же, как обычно: я по правую руку от него.

Его близость не раздражала. Она обжигала ненавистью и отчаянием, желанием отмыться.

— Уходи, Аларик, — повторила я.

Молчание было мне ответом.

Я видела, как блеснули желтизной его глаза. Но он взял под контроль зверя, и зрачок стал карим, почти чёрным.

Видела, как он сжал челюсти, как заиграли желваки на его лице. Я знала мужа. Он был зол.

Но если раньше я бы постаралась его успокоить, то сейчас... Сейчас мне всё равно.

— Я хочу побыть одна.

— Ты не будешь одна, — безапелляционно и холодно произнёс Аларик. И тут же чуть громче приказал: — Агнес! Принеси чай из яблочной мяты. Немедленно.