— Не нужно... — выдохнула я.

— Ты не в себе. Тебе нужно успокоиться.

Я стиснула пальцы. Проклятый чай все-таки принесли, и Аларик наполнил мою чашку. Ароматная яблочная мята. Он помнил, конечно, какой чай я пью.

— Я сама без тебя успокоюсь, — процедила я. — Ты ведь просишь меня быть благоразумной. Я буду.

— Нам всем не помешает быть благоразумными, — процедил муж отчего-то зло. Я не понимала его.

Изменяет и ещё злится на меня. Я ведь приняла его волю.

А потом и вовсе бросил:

— Я останусь здесь. Это и мой дом тоже.

— У тебя же беременная любовница! — взвизгнула я.

Пожалуй, это впервые за весь этот долгий день я позволила настоящим эмоциям проявиться.

— Ты плохо меня слышишь, Лия, м?

Глава 6

Пожалуй, это впервые за весь этот бесконечно унизительный день я позволила себе быть настоящей. Живой. Раненой. Больной. Преданной женщиной.

— Ты спал с ней, пока я... — голос сорвался. — Пока я ещё верила, что ты просто устаёшь. Что ты холоден, потому что много работаешь. Что это… пройдёт.

Он молчал.

Я и не ждала слов. Но вдруг заметила: челюсти его снова сжаты. Зрачки слегка вытянуты. Он боролся с собой.

— Ты выбрал. И я не держу.

— Я не сомневался в тебе, — холодно бросил он. — Знал, что ты примешь всё как должно.

Ухмыльнулся мне в лицо.

Только глаза блестели злостью.

То есть я, по его мнению, не должна была это принять?!

— Пей чай.

Взяла чашку, а у самой внутри всё рвалось в клочья. Он не отрицал. Не просил прощения. Он изменил. Он собрался развестись со мной. Более того, считал нужным сидеть теперь здесь.

— Я не хочу, чтобы ты приходил в этот дом.

— Я уже сказал. Он мой.

— Как ты себе представляешь нашу дальнейшую жизнь? Женишься на Марии, а ходить будешь ко мне?

— Отчего нет? Удобно, не правда ли? — муж подался слегка вперёд, смотрел неотрывно, пронизывающе тёмными глазами. — Ты была женой, потом станешь любовницей.

Провоцирует, гад!

— А как же твоя репутация? Ты ведь о ней печёшься, — процедила сквозь зубы, пока внутри всё пульсировало от гнева.

Надо же. Отлично решил устроиться.

— Как и наша дочь. Хотите замять ситуацию?

— Что хочет Алекса, я не знаю. И мне плевать на то, что хотят другие.

— Отчего же ты тогда просишь меня быть благоразумной?

— Ты моя истинная. Я беспокоюсь о тебе.

Я резко втянула воздух сквозь сжатые зубы.

Он… жалел меня? Это ведь жалость?

Боги, как же она оскорбляла меня.

— И раз это мой дом, то я буду приходить сюда, когда мне заблагорассудится.

— Чёртов подлец, — процедила и резко встала.

Оттолкнула чашку с чаем, от которого тошнило.

Аларик мрачно проводил взглядом расползающуюся лужицу нежно-зелёного цвета по белоснежной скатерти. Потом перевёл взгляд на меня, и он вспыхивает желтизной.

Но я не видела в нем прежней злости. Я видела удовольствие на дне его глаз.

Злость сменилась огнём. Желанием. Ему понравилась моя реакция?

Воздух в гостиной сгустился. Я чувствовала, как начало искрить.

Ноздри уловили усилившийся в разы запах смолы и кедра. Он хотел меня.

Я сжала кулаки и сделала шаг в сторону от стола.

Меня накрыло воспоминаниями того, как нам было хорошо. Когда-то.

— Тогда уйду я! — гордо вскинула подбородок.

А у самой всё внутри дрожало.

Я сделала шаг, но Аларик перехватил мою руку, дёрнул на себя.

Слышала рычание, зарождающееся у него в груди.

Выставила руки, упираясь ими в его дорогую рубашку, в попытке оттолкнуть.

Но куда там! Он же как скала.

— Куда ты пойдёшь, Лия? У тебя ничего нет. Ты останешься в этом доме.

— Плевать. Я справлюсь, — рычала в ответ. Хоть и не драконица.

— Я сказал тебе своё решение. Ты останешься здесь, — рыкнул он мне на ухо, и по спине пробежал рой мурашек. — Я должен знать, где ты.

Он провёл носом за ухом. Не смогла оттолкнуть его, он был сильнее меня.

— Будешь продолжать сажать свои никчемные цветы. Изучать удобрения и способы ухода за травой.

Я вспыхнула от того пренебрежительного тона, с каким он отзывался о единственном моём увлечении. Это ранило. Он не считал это сколько-нибудь ценным занятием.

— Тебе ведь нравится говорить о навозе. О жирности грязи. Закапывать свои золотые кусты, привезённые из соседней империи за мой счёт. Так продолжай этим заниматься. Я не против. Оплачу все, что скажешь.

— А ты в это время будешь заходить ко мне? — скривилась в отвращении.

— Буду. Ничего почти не изменится. Просто изменится твой статус. На бумаге.

— Да пошёл ты! — вырвалось у меня, я оттолкнула его, хотела снова попробовать залепить пощёчину, но тот не позволил. Перехватил руку. Я упёрлась поясницей в стол.

Аларик стоял так близко, что его поза была недвусмысленной.

Достаточно одного рывка — и он усадил бы меня на стол.