— Закатайте губу, Эльвира Юрьевна. Вы еще не рассказали, откуда у вас эти шрамы.

Она хмыкает, убирая от лица мои пальцы.

— Какой ненасытный. Хочется крови и зрелищ? Не боишься разочароваться?

Сужаю глаза. Наклоняюсь еще ниже. Нависаю прямо над ее лицом.

— Хочу всех твоих демонов. Пуганый я.

Собираюсь вжаться в нее всем телом, забрать ее боль себе, впечатать глубоко-глубоко… Но Элли меня тормозит, положив ладони на грудь и оттолкнув. Не сильно, но я позволяю.

— Лучше дай закурить.

Я дам тебе все.

Не отрывая от Элли тяжелого взгляда, достаю пачку, выбиваю сигарету, вставляю ее в рот и прикуриваю.

Глубоко затягиваюсь, выдыхаю дым через нос и сквозь сизую завесу протягиваю ей сигарету.

Элли принимает ее из моих рук и забирается обратно с ногами на подоконник.

— А теперь отойди.

Затягивается, но на меня больше не смотрит. Мой взгляд смещается к бутылке, мне нужно хоть чем-то себя отравить после услышанного. Беру бутылку и отхожу в сторону, делая на ходу три больших глотка. Отрываюсь от горлышка. Морщусь. И замираю, когда за спиной вновь раздается ее хрустальный голос.

— У меня был клиент. Постоянный. Так вышло, что я идеально подошла под его ебанутый фетиш. Бледная кожа, огненные волосы, слишком худая спина с выпирающим позвоночником. Идеальная снаружи и такая же идеальная внутри — поломанная юная девочка. А он доломал.

Сжимаю бутылку в дрожащем кулаке, с трудом удерживая себя, чтобы не разъебать ее. Резко выдыхаю, сжимаю челюсти и выплевываю сквозь зубы:

— Как?

И, конечно же, моя послушная девочка вливает еще порцию кислоты мне внутрь.

— Он раздевал меня, подвешивал за руки и делал надрезы лезвием на затылке, а потом дрочил на то, как струйки крови извиваются по моей спине, в конце смешиваясь с его спермой.

Тяжело проглатываю ком в горле, сдавливаю пальцами переносицу и даю себе минуту, чтобы не заорать во всю глотку.

Я поворачиваюсь к ней, она поворачивается ко мне — мы делаем это одновременно и встречаемся взглядами. Я мысленно кричу ей, что убивал и убью еще раз.

— Как ты из этого выбралась?

Но в ответ на мой хладнокровный вопрос я получаю искусственную улыбку. Дрянь.

А потом Элли решает поддеть меня. Только я не в самой лучшей форме после всего, что услышал…

— Все еще хочешь ко мне прикоснуться?

В два шага оказываюсь перед ней, нависаю, дрожа от искрящей во мне агрессией, и забираю ебаный окурок из ее пальцев. Яростно сжимаю его в кулаке, а кулак впечатываю в раму над головой Элли.

Приблизившись к ее лицу, оскаливаюсь.

— Думаешь, ты одна такая грязная?

Не позволяя ответить, обхватываю ее шею пятерней, дергаю навстречу и впиваюсь в губы жестким поцелуем, чтобы выбить из ее головы на хуй все эти мысли.

И нет, я не хочу к ней прикоснуться, это неправильная формулировка, я хочу сделать ее своей. До последнего вздоха. И если она боится запачкать меня, я докажу ей, что я и есть грязь…

___

Дорогие читатели, повторю для чего я повторяю молвить от лица Гора, я хочу добавить сцены, которых не было от лица Элли. Спасибо, что ждете и читаете ❤️❤️❤️

52

Другой мужчина на моем месте не сделал бы этого. Не набросился на ее ядовитый рот как на последний глоток в своей жизни. Другой бы укутал в заботливых объятиях и позволил ей и дальше считать себя грязной, позволил продолжать разрушать себя внутри этой красивой головушки. Но я предпочитаю разрушить ее сам.

Я. Не. Джентльмен.

И я не собираюсь вместе с ней оплакивать ее прошлое.

Я сожру его вместе с ней.

Посмотрю в отражение той жизни, которую она презирает вместе с ней.

И покажу, что я идеальный пазл для ее неровного края.

Стану янь для ее испорченного инь.

Не хочу больше скрывать своих голодных демонов. Сегодня я дам им насытиться моей любимой одержимостью вдоволь. Закрою ими зияющую дыру Элли. Заставлю ее прожить настоящий момент со мной. Здесь и сейчас.

И мне совершенно не жаль сорванных пуговиц с ее блузки и остальной одежды, от которой я со свирепой жадностью избавляюсь, рывком подняв Элли с подоконника, не жаль ее болезненного вздоха, когда я неосторожно подхватываю ее на руки и грубо усаживаю на кухонный островок, вклиниваясь между ног.

Соприкоснувшись лбами, мы смешиваем наше рваное дыхание, мои ладони с маниакальным обожанием сминают тонкую талию, царапают бедра, невыносимо желая оставить после себя следы, которые она будет чувствовать физически еще неделю. Да, блядь… Сегодня я оставлю целую карту своих следов на ее теле.

От одной этой мысли член каменеет, и я с шипением веду ладонями вверх по мягким изгибам, поднимаюсь к огненным волосам превращая их в хаос, обрамляющий ее раскрасневшееся лицо пламенем.

Я позволяю себе эту минутную слабость, чтобы восхититься ее красотой, прежде чем с яростной жаждой наброситься на дрожащие губы и влить в нее без остатка весь голод, ею же вызванный.