Оба дышим как загнанные звери.

А потом она заводит руку мне за голову, давит на затылок и, привстав, сама целует. Впивается ногтями мне в затылок.

Блядь, я щас кончу…

Рывком разворачиваю ее, подхватываю под бедра и насаживаю на себя, с рычанием ловя ее губы. Вдалбливаю Элли спиной в стену, успев поймать ее затылок и предотвратить болезненное столкновение…

Вцепившись мне в плечи, она поднимается вверх и опускается на меня, обжигая мой подбородок сдавленным стоном.

А-а-а-а…

Припечатываю ее к стене одним толчком и вырываю яркий вскрик… Она обхватывает меня за шею дрожащими руками, касается лбом моего, вскрикивая от нового грубого толчка. Царапает шею, срывая мои тормоза окончательно.

Скидываю ее на диван и, не позволяя перевести дыхание, накрываю собой, вклиниваюсь между ее бедер, жадно сжимаю одно, оставляя следы от пальцев, и вхожу быстрым толчком, вынуждая ее выгнуться мне навстречу. Да блядь…

Ловлю подпрыгивающую перед моим лицом грудь, всасываю и кайфую от вибрирующего где-то внизу стона, отрываюсь и, шлепнув по чувствительной плоти ладонью, вцепляюсь руками в подлокотник дивана и задаю другой ритм. Жесткий. Вытрахиваю из нее все, абсолютно, вплоть до воздуха, который она отчаянно проталкивает в легкие…

Хватаю ртом ее губы — Элли выгибается, впиваюсь в шею, не прекращая трахать, — она царапает мои плечи, напряженную грудь, достаточно сильно, но для меня это всего лишь жидкий кайф. Я выпрашиваю еще, кусая ее за ключицу.

Трахаю голодным зверем, дурея от одной только мысли оставить на ней свои следы. Трахаю, пока меня не оглушает ее гортанный стон и судорога, сжимающая так мощно, что я взлетаю следом, вырываясь из нее в последнюю секунду, и с шипящим вздохом кончаю на дрожащий живот.

Утыкаюсь лбом в ее грудь. В ушах гудит… Судорожно хватаю разгоряченный воздух. Вожу губами по ее соленой от пота кожи. Ладонью размазываю свой кайф по вздымающейся груди, спускаюсь на ребра, будто мне мало, и я втираю в нее еще больше себя. Ме́чу, как ебаное дикое животное.

Вдох. Выдох. Обессилено опускаюсь на нее и выдыхаю рвано в шею, смешивая свое шумное дыхание с тонким охуенным ароматом секса. Ее аромат можно охарактеризовать одним словом — мой. Все, что есть в этой девушке, мое. И как только мозг ошпаривает этим осознанием… что-то меняется.

Элли. Она затихает. Напрягается. Я чувствую кожей, как она отторгает меня. И я позволяю ей выскользнуть.

Откидываюсь на спину и под протяжный вздох растираю лицо ладонями.

Элли сидит на самом краю дивана, слышу, как сильно она стискивает его обивку и часто-часто дышит. Вот оно — все проблемы в нашей голове. У меня получилось ее отключить на какое-то время, но сейчас она заново запускает свою любимый аттракцион.

Я зачем-то представляю, как по ее выступающим позвонкам стекают кривые струйки крови… С фантазией у меня проблем нет. Я будто реально вижу ее страшный сон наяву, и мне хочется стереть его с ее кожи.

Протягиваю руку, чтобы коснуться ямочек на пояснице и провести ладонью вдоль позвоночника, но Элли, как лань, услышавшая хруст ветки за секунду до того, как хищник в прыжке выпустит в нее когти, вскакивает, и моя рука просто хватает воздух и падает на диван.

Элли подбирает с пола мою рубашку, быстро натягивает на себя, выправляя из-под воротника растрепавшиеся огненные волосы, и сбегает на кухню…

Оставляя меня, полуобнаженного, с приспущенными джинсами, на диване и с неприятным чувством, тяжело свернувшимся в груди. Будто я уже тоскую по ней. А она — нет.

53

Лежу в коматозе. Кайф обернулся пеплом, как только я позволил Элли сбежать и оставить меня с горячим камнем в груди. Жжет, сука.

Раздраженно тру кожу, царапаю, чтобы перекрыть дискомфорт. Не то. Бесит. Змеей вьется под кожей херня какая-то.

Я не планировал нежиться с ней после секса, но ощущение пустоты, давящей необратимости разрастается внутри как лесной пожар. Выжигает напалмом.

Слышу щелчок зажигалки.

Прикрываю глаза и стискиваю кулаки.

Втягиваю воздух, улавливая тонкий шлейф крепкого табака.

Откидываю голову, судорожно сглатываю. Курить хочу. С ней. Одну на двоих. И ее хочу. Опять.

Подтягиваю штаны, поднимаюсь с дивана и, взъерошив волосы, направляюсь на кухню.

На широком подоконнике хрупкий силуэт Элли. Она неспешно затягивается сигаретой, смотрит в окно. И я останавливаюсь, убирая руки в карманы и залипая на ней, будто дом — это стеклянный новогодний шар, который мы только что встряхнули, и сейчас у нас затишье под умиротворяющий снегопад за окном. Сомнительное затишье. Но, если она в нем нуждается, я подарю его ей.

Элли изящно подносит сигарету к губам, затягивается новой порцией никотина и выпускает сизое облако дыма, ударяясь затылком о стену, и вдруг… встречается со мной взглядом.

На мгновение я считываю по напряженному телу, что ее подавляет мое присутствие. С хера ли?