— Не я! — рявкает он. И я дергаюсь, истерю в попытках вырваться, но вдруг оказываюсь вжата грудью в холодную стену. Ухо обжигает горячее дыхание. Чувствую, как пальцы Гораева дотягиваются до пуговицы на моих брюках, зло вырывают ее из петли.
— Это не я, — повторяет он. — И не смей, блядь, подозревать меня в такой мелочной поеботине!
— Это ты не смей! — огрызаюсь я.
— Пошла на хрен, — рычит он мне в ухо, дергая мои брюки вниз, грубо, царапая моими стрингами бедра.
Меня окатывает ледяным жаром. Обжигает. Стегает льдом. Воспламеняя кровь изнутри.
Распахиваю рот, судорожно хватая воздух. Нет, не посмеет…
Длинные пальцы проскальзывают между моих бедер, вдавливают перешеек трусиков вглубь моей женской чувственности, которая слишком долго была мертва, но с ним… с ним она оживает… И я не могу ничего поделать с тем, как это ломает меня.
Обреченно прижимаюсь лбом к прохладной стене.
— Н-нет… — Задыхаюсь. — Не здесь.
Гораев замирает, чувствую только бешено сокращающуюся грудь за моей спиной.
Слышу его прерывистое дыхание, как сквозь толстый слой льда…
И мы замираем в густой тишине, нарушаемой лишь нашими сорванными вздохами.
А потом, все еще удерживая меня одной рукой, другой он медленно снимает с меня очки, едва царапнув оправой по лицу.
Судорожно выдохнув, я закрываю глаза, дрожа всем телом, когда на веки опускается горячая шероховатая ладонь, давит, и мой затылок откидывается на твердое плечо Гораева. Не дышу…
— Ты не здесь, — обжигает его шепот в кромешной тьме. — И я тоже. Нас здесь нет.
Тяжело сглатываю. Едва размыкаю пересохшие губы.
— А где мы?..
Пауза. Слышу только шорох. Щелчок, прежде чем моих губ касается что-то твердое…
— Под кожей, — оглушает мое сознание его низкий шепот, и мои губы обхватывают по инерции… фильтр от сигареты.
Ладонь исчезает с глаз, но я по-прежнему держу их закрытыми, неровно дыша с зажатой в зубах сигаретой.
Мои руки, все это время плененные в жесткой хватке, получают свободу, и я делаю первую затяжку, пропуская в легкие горечь дыма.
Но вторая застревает в горле, когда мои трусики и брюки аккуратно возвращаются на место, за ними следуют очки, и все это завязывает мои внутренности узлом, тягучим и удушающим…
Сигарета выпадает из губ и бесшумно падает куда-то вниз, но я не могу пошевелиться, потому что губы Гораева касаются моего уха мрачным обещанием:
— Я даю тебе слово, Эл-ли. Я найду этого уебка и принесу его голову к твоим ногам.
А потом жар его тела исчезает будто вместе с частью моей кожи, обнажая и делая уязвимой без этого тепла. Новая нежданная слабость пугает меня, замораживая изнутри.
Нервно сглотнув, я заставляю себя открыть глаза и сдвинуться с места, но тут же застываю, когда носок туфли что-то задевает…
Опускаю взгляд. На бетонном полу лежит пачка сигарет и зажигалка.
___
Мои дорогие, спасибо всем, кто относится с пониманием к задержке прод. Прихожу в норму, потихоньку возвращаюсь в работу.
Сегодня действует скидка на историю из цикла «Жестокие мажоры» - Жестокая любовь мажора, про Илая Багирова:
И на историю про молодого офицера и его одержимость одной медсестрой на крайнем севере:
38
Гораев сводит меня с ума своими двойственными знаками, и я уже не понимаю, чего он хочет: моего унижения, разрушения или положить к моим ногам мир, а точнее, голову моего преследователя. Но в моем случае это больше, чем целая Вселенная.
Его хладнокровное обещание должно было произвести на меня куда больший эффект и заставить бояться этого парня с явными психическими отклонениями как огня, но, сидя на бетонном полу в вентиляционном отсеке с его крепкой сигаретой между пальцев, я думала лишь об одном: имел ли он в виду голову в прямом смысле этого слова или же это было образное выражение.
А что насчет твоих отклонений, Эльвира?
Сухая усмешка кривит мои губы, с вымученным вздохом зачесываю волосы назад, прежде чем сосредоточиться на экране ноутбука и закончить проверку рабочей почты.
Пользуясь отмененной третьей парой, я переключаюсь на методическую работу и проверяю домашние задания и тесты, внося оценки в электронный журнал.
И я практически отвлекаюсь от пиздеца, творящегося в голове, на рабочую рутину, даже не отдавая себе отчета, что моему мозгу наконец выпал шанс передохнуть. Впрочем, этот шанс скоро вырывает с корнем вибрация телефон.
Не успев переключить внимание от работы, машинально беру телефон, даже не подозревая, что через секунду кровь заледенеет в венах.
Неизвестный номер: «У тебя расстегнулась пуговица, зайка».
Сердце пропускает удар.
Новое сообщение.
«Третья сверху».
Телефон выпадает из рук, с глухим стуком ударяется о клавиатуру ноутбука и отлетает в сторону.
Ужас, колючий и леденящий, слишком быстро разливается под кожей и собирается у сердца, мешая ему нормально перекачивать кровь.