Тяжело сглатываю и перевожу дыхание, делаю вид, что ничего не слышала. А очень хочется кинуть вдогонку этому придурку, что как бы это я не трахнула его гребаной зачеткой, правда, учитывая мое нынешнее положение, любые слова только все усугубят.
И в этот момент я встречаюсь взглядом с Гораевым, который всегда сидит в углу в полнейшем одиночестве. Его длинные пальцы монотонно перебирают ручку. Те самые пальцы, что были во мне и выжали из меня все до последней капли…
Жар приливает к щекам так резко, что я вздрагиваю. Повожу плечами, чтобы сбросить постыдные мысли, что захлестнули меня от воспоминаний.
Я возвращаюсь за кафедру и пытаюсь имитировать рабочую деятельность, совершенно не контролируя аудиторию. Идеально для списывания! Пользуйтесь! Благодарите Гораева!
Снимаю очки и массирую виски, пока надо мной не возникает высокая тень.
Дважды сглатываю и, вскинув глаза, встречаюсь с каменным лицом Гораева. Его взгляд давит. Челюсти плотно сомкнуты. Положив листок, он просто выходит из аудитории. Будто я дала на это добро.
Рассеянно надеваю очки и пробегаюсь глазами по шумящим студентам, смотрю на захлопнувшуюся дверь и обращаю внимание на листок Гораева.
Взгляд цепляется за каллиграфический почерк, и мое сердце больно-больно сжимается, а потом его распирает с такой силой, что у меня перехватывает дыхание.
Держа листок дрожащими пальцами, я бегло перечитываю строки, теряя остатки хладнокровия.
… твой вкус до сих пор на моих пальцах…
… если бы ты знала, насколько красива, когда кончаешь…
… хочу еще раз увидеть, как ты закатываешь глаза, когда мой член глубоко в тебе…
… глубже, жестче, хочу показать тебе, как ты можешь кончать…
… стоны, губы, твое дыхание — я все хочу…
… испачкать тебя в своей сперме…
… ты моя, Элли, не смей этого отрицать…
… и не пытайся смыть меня, я под твоей кожей…
… Как и ты под моей…
Я задыхаюсь, чувствуя себя охваченной огнем. Снова и снова перечитывая грязь, которую он написал. Но именно эта грязь усиливает пульсацию между ног…
— Эльвира Юрьевна, с вами все в порядке?
Резко вскидываю голову, не понимая, кто задал вопрос. Гул в ушах нарастает. Жарко! Сердце колотится в горле и я вскакиваю на ноги, комкая листок Гораева в дрожащем кулаке.
— Прошу меня извинить.
Вылетаю из аудитории, на ходу вынимая из кармана телефон, нахожу номер анонимного ублюдка, и отправляю сообщение:
«Подвал. Отсек вентиляции. И захвати мне сигарету».
Как раз и проверю, ты ли это, Гораев, или все же мертвецы умеют воскресать.
___
Мои дорогие, очень жду вас в дерзкой новинке «Красавица и Мажорище». Герои прокатят нас на американских горках с юморком и горячими сценами. Герой жгучий перчик, героиня с острым язычком, будет воспитывать заядлого бабника, поддержите, мои хорошие:
— Привет, сын.
Суровый голос отца прилетает по мутной голове кувадой. Морщусь.
— Бать, потише, лучше дай водички, плиз.
Не успеваю даже глаза открыть, как желание исполняется:лицо окатывает ледяной водой. Бах!
Подрываюсь, мотая головой и хватая ртом воздух.
— Бать, ты че, обалдел?
— А ты не обалдел? — рявкает он, срывая с меня одеяло, и я, пулей слетев с кровати, натыкаюсь на отцовскийразгневанный взгляд. — Ты что натворил, гаденыш?! Совсем страх потерял?!
— Да че я сделал-то? — выпаливаю в непонятках.
— Че ты сделал?! Нет, ну вы посмотрите на этого малохольного! — Отец швыряет на кровать телефон. — На! Полюбуйся!
Ох, е-е-е-е…
Там фотки и даже пара видюх, как я развлекаюсь с телочкой в тачке. Зависаю: гибкая красотка...
— Можно себе скину?
— Ты вообще охамел?! — взвивается отец. — Ты хоть в курсе, в кого пихал свою палку-моталку?!
— В телочку?
— В белочку! Это, черт возьми, жена Паршина! Ты поимел жену районного судьи!
Ой, мля-я-я-я…
— Упс!
— Упс?! — отец ревет белугой и вскидывает кулаки. — Я тебе сейчас такой упс устрою! Евнухом станешь!
— Бать, бать, бать… ты че?!
Паркурю по стене через кровать от греха подальше.
— А ниче! Я тебя породил, я тебя и пришибу!
— Э-э-э… Так нельзя!
Отец тяжело дышит.
— Нельзя?! А что льзя, Антоша?! Чужих жен… — Его аж трясет, и он резко выдыхает. — Значит, так, хватит с нас, поживешь без бать и без мать и на свои кровные.
В шоке смотрю на него:
— А где я кровные-то возьму?! У меня ж учеба!
— Заработаешь, сынок, — говорит он ядовито так. — Узнаешь хоть, откуда и каким трудом денежка материализуется на все твои бесшабашные тусовки!
___
Вот и сказочке конец! А кто батю не слушал, тот не молодец!
И теперь вместо лухари лайф у меня реальная жиза. С реальной работой, низкой должностью, усталостью и захудалой хрущевкой за МКАДом. Ноу мани, ноу хани, ноу секс… С последним, конечно, совсем расставаться не хочется. Особенно когда перед моим носом виляет упругой попкой дочь моего начальника. Но, кажется, я ей не нравлюсь.
Фигня! Тоха всем телочкам нравится! Меня нужно просто распробовать, потом не оторвешься…