Даже если не планируете читать, буду признательна, если загляните и отсыпите звездочек. Для вас мелочь, для меня очень важная обратная связь 💋
Читать продолжение здесь:
37
Эхо от стука моих каблуков гуляет по стенам вентиляционной, пока я топчу бетонный пол в ожидании. А в голове бьется одно:
«Не приходи! Не приходи! Не приходи!»
Глупая часть меня не хочет того, что пытается доказать разумная, ткнуть прямо носом.
Зло запускаю пальцы одной руки в волосы, второй — сжимаю в кулаке похабную записку, чтобы привести себя в чувство, но меня так трясет от нервного ожидания, что все попытки вернуть самообладание сбивает короткими замыканиями в груди.
Это так невыносимо, что хочется проораться. Во мне все звенит. Кровь стучит в висках. Оглушает… Но я молчу. Моральных сил нет. Курить хочу.
Скрежет дверей, тихий хлопок — и ворох горячих мурашек обжигает затылок, лавиной спускается вниз. Дыхание перебивает в горле. Я замираю, силясь сделать вдох и протолкнуть в легкие прохладный воздух.
Пришел… Это он… Господи… Меня одновременно накрывает жгучим облегчением и прибивает тяжестью к бетонному полу.
Противоречивые чувства схлестываются, не находя логичного заключения. Я чувствую себя на содрогающейся земле у подножия пробуждающегося вулкана, еще немного — и меня испепелит хлынувшей лавой…
Тяжелый звук шагов заставляет вздрогнуть, я не сразу нахожу в себе силы обернуться и увидеть… Гораева.
Его взгляд прошибает обнажающе горячо на фоне каменного, будто неживого лица. Все его эмоции сосредоточены в чернильных глазах, прожигающих насквозь в тусклом освещении вентиляционной.
Он стоит в паре метров, а меня изнутри сокрушает цунами. Я не соображаю, что делаю, когда сама сокращаю расстояние между нами и, швырнув в него комком бумаги, с размаху обжигаю ладонь о его щеку. Даже не вздрогнул. Скотина! Лжец! Нахал!
— Это все? — безучастно интересуется он, проводя костяшками пальцев по линии напряженной челюсти.
— Нет!
Задыхаясь, влепляю еще пощечину, смотрю глаза в глаза. Не выношу, когда мне лгут.
А он солгал.
Гораев потирает место удара, пригвождая меня тяжелым взглядом, но пошел он к черту!
— Это, я так понимаю, благодарность за оргазм?
Взрываюсь и отвешиваю ему еще одну пощечину с такой силой, что его голова дергается в сторону.
Секунда тишины — и ее прерывает его насмешка. Едкая. Тихая. Пробирающаяся под кожу. А меня еще сильнее выводит его нахальная реакции.
Урод!
— Ни одной ебаной камеры? — выпаливаю ему в лицо его же слова. — Ты конченный лжец, Гораев! Низкий, подлый, больной на голову ублюдок! — вскипаю и кричу в сердцах. — Сколько ты еще будешь издеваться надо мной? Чего ты хочешь? Чего?! Неужели ты не видишь, что я больше не могу! — мой голос срывается, и я хватаюсь ладонью за горло, с трудом сохраняя возможность дышать, пока этот чертов мудак игнорирует мою истерику и буравит меня непрошибаемым взглядом.
— И в чем же я солгал, Эльвира Юрьевна? — как ни в чем ни бывало произносит он. — Озвучьте.
— В чем? — В бешенстве взмахиваю руками. — Ты серьезно?
— Абсолютно, — железобетонно заявляет Гораев.
Разъяренно вытащив из кармана брюк телефон, открываю переписку и пихаю ему в лицо те самые фотографии.
— Еще пояснения требуются? — спрашиваю с гневной дрожью в голосе. — Все? Доволен?
Его желваки ходят на скулах, пока он всматривается в снимки. Но я не даю ему как следует насладиться — блокирую телефон и убираю обратно в карман.
— Все эти твои грязные записочки, — тычу пальцем в скомканный кусок бумаги на полу, — все эти сообщения с анонимных номеров… Думаешь, это забавно? Чего ты добиваешься?! — не выдержав, срываюсь на крик.
— Записки мои. И я не отказываюсь ни от единого слова в них, — с твердостью заявляет он. — Но эти фото не имеют ко мне никакого отношения.
Я издаю сдавленный смешок, ко мне подбирается истерика, и я отхожу от Гораева, нервно растирая щеки ладонями.
— Как же ты меня достал… — произношу с надломом в голосе и тяжело выдыхаю: — Зачем ты это делаешь? Зачем?! — мотаю головой, не глядя на него, потому что больше не могу. — Остановись. Пожалуйста... Хватит издеваться. Просто… просто скажи чего ты хочешь, — Опускаюсь на корточки, но тут же вскакиваю и снова шагаю к нему. — Чего?! Шантажировать меня? Но у меня ничего нет! Так чего же ты хочешь? — толкаю его в грудь. — Чего, Гораев?
Я хочу ударить его еще, но он перехватывает мои руки и грубо заводит мне за спину, сталкивая нас лицом к лицу.
Дыхание застревает в горле. Его лоб упирается в мой. Шаг, другой — и он оттесняет меня к стене.
— Я не скидывал тебе этих фото, — рычит он мне в губы. — Это, блядь, не я.
— А кто? — едва удерживаясь от накатывающих рыданий, слабо спрашиваю, окончательно запутавшись в своих мыслях.