Господи! Да конечно же, бред. Человек не мог воскреснуть ради того, чтобы потроллить меня, поиздеваться и посмаковать мой страх.
Я просто схожу с ума и допускаю подобный абсурд. Это все нервы и отсутствие сна, измученный мозг подсовывает ужасы прошлого, перемешивает их с настоящим в одно сплошное месиво бреда!
В голову закрадывается уже более рациональная мысль, что Гораев действительно причастен к этой больной игре. И он хороший актер, который смог ввести меня в заблуждение, отлично отыграв сцену в моем кабинете, когда сделал вид, что не причастен к извращенным сообщениям в столовой.
Причастен!
Я просто идиотка, которая позволила манипулировать своими чувствами даже в такой ситуации… и, господи, доверилась, кому?! Психопату! Который знает, где я живу и с какого края подъехать к моему дому, чтобы не попасть в объектив камеры наблюдения.
Который признался, что поджигает машины моего мужа!
Который обещал мне в глаза, что в чертовом клубном коридоре не было камер. Но она была! Она была, в отличие от моих мозгов!
Я вытаптываю паркет в гостиной, расхаживая туда-сюда с чашкой остывшего кофе.
Единственный плюс сегодняшнего утра, что Паша уехал на работу рано, мы даже не пересеклись и у меня есть немного времени попытаться прийти в себя в менее напряженной обстановке.
Если бы он увидел меня в таком состоянии, начал бы подозревать, начал бы давить — не прямо, не физически, но так, что я все равно бы сломалась и позволила ему открыть ящик Пандоры.
Полянский бы с удовольствием добрался до него, как шкодный мальчишка до запретной игрушки. А добравшись до «иголки в яйце» — оборвал бы мою жизнь так же легко, как однажды спас ее.
Возможно, даже с еще большим энтузиазмом.
Удерживая чашку дрожащей рукой, другую — запускаю в волосы. Сжимаю пряди, тяну, чтобы привести себя в чувство.
Нужно как-то собраться, выйти из дома и сесть в машину. Мой больничный закрыт, и впереди — учебный день, но я боюсь, что и двух слов связать не смогу.
Господи…
Сама себя загнала в безвыходную ситуацию и теперь совершенно не знаю, как и в какую сторону сделать следующий шаг, чтобы избежать болезненного перелома. Или не увязнуть в очередном болоте.
То, что начиналось как переписка с сумасшедшим, грозит сумасшествием мне. Честно, еще немного — и я двинусь крышей…
Я больше не в силах все это вывозить.
Бросаю недопитую чашку с кофе в раковину и в полнейшем беспорядке вылетаю из дома, чтобы сесть в чертову машину.
Нет, внешне со мной все отлично: длинное черное вельветовое пальто, зеленый брючный костюм, стилизованный под мужской, белая рубашка, очки в красной оправе, за которыми я надеюсь прятаться весь сегодняшний день… Жаль, что не могу их заменить на солнцезащитные — так было бы надежнее. Ну и волосы, на них у меня не осталось сил, и я просто расчесала их, оставив слегка волнистыми после душа.
А вот все, что внутри, все, что скрыто под презентабельным фасадом, — оно не в порядке.
Я настолько накрутила себя, что даже пока иду до гаража, оглядываюсь, чувствуя на себе липкое внимание, от него зудит под кожей, хотя я не уверена, что за мной сейчас вообще кто-то наблюдает…
Не кто-то. А твой ненормальный студент!
Это он! Не знаю как, но он! Выкопал каким-то образом все, что Паша однажды похоронил, достал, встряхнул и теперь машет затхлым, вонючим прошлым передо мной в надежде, что я задохнусь.
И это правда. Я задыхаюсь. Свежий воздух будто сменился на застарелую сырую вонь, от которой у меня першит в горле.
Я пытаюсь вытравить ее, когда, судорожными движениями вынув из бардачка длинные сигареты и вставив одну в губы, прикуриваю раза с третьего из-за трясущихся рук.
Затем параноидально блокирую двери и сижу в заведенной тачке, делая затяжку за затяжкой, наполняя легкие тяжелым дымом никотина.
Однако время вынуждает меня отправиться к универу, когда я еще не готова к этому морально. Я и не буду готова. Не после того, как мое прошлое вырвали из-под толщи земли. И теперь оно в руках самого настоящего психа!
С каждой секундой я все больше убеждаюсь в этой версии и принимаю ее.
Слишком много совпадений. Гораев маниакален. Всегда рядом. Всегда следит за мной. Контролирует каждый вздох. Что мешало ему включить в свою игру третьего?
___
Скидка на книгу из цикла «Жестокие мажоры» про Илия Багирова: Он хотел использовать ее, согласился на спор с друзьями, но все усложнилось, когда он влюбился в нее
36
Рабочий день превращается в изматывающее сумасшествие.
Солнечный свет, пробивающийся в окна аудитории, раздражает, слепит, нервирует.
Сознание фокусируется на пылинках, парящих в ярких лучах, мечтаю стать одной из них и замереть в пространстве, где меня никто не будет замечать.
До этого момента мне казалось, что я хоть немного справляюсь с своей работой, но когда в аудиторию вваливается группа Гораева, понимаю, что нет, я не справляюсь, вообще не вывожу.