» Детективы » » Читать онлайн
Страница 39 из 76 Настройки

— Пошел на хер! Меня достали твои игры! — огрызаюсь и, вывернувшись, отвешиваю ему пощечину с такой силой, что рука немеет, а его голова дергается.

Секунда, один бешеный взгляд, моя нелепая медлительность — и на меня обрушивается цунами: Гораев рывком отъезжает назад, сгребает меня и, не обращая внимания на крики и яростное сопротивление, усаживает себе на колени.

— Нет! — выпаливаю с надрывом и впиваюсь в его шею ногтями, чтобы оттолкнуться, но он будто не чувствует, хватает мое лицо огромными ладони и дергает к себе.

— Считаешь, я бы стал подставлять тебя? — зло рычит мне в губы. — Думаешь, я бы сделал то, что тебе навредит?

— Я не знаю! Просто ответь на мой вопрос и оставь меня в покое!

Гораев встряхивает мое лицо и сдавливает сильнее, шипя прямо в приоткрытый рот:

— Ни одной ебаной камеры! Я знаю каждую просматриваемую точку в этом клубе! И тебя со мной не было ни в одной! Довольна?!

Я задыхаюсь, судорожно переваривая каждое его слово.

— Вбей это, блядь, в свою голову, Элли, — он понижает голос до предупреждающего шепота, — единственный, кто сможет причинить тебе боль, это я. Больше никому не позволю.

Я закрываю глаза, прерывисто втягивая носом воздух.

Вдох-выдох.

Вдох-выдох.

— Почему ты хочешь причинить мне боль? — шепчу с горьким отчаянием.

Он прижимается носом к моей щеке, вдыхает мой запах.

— Потому что тебе нужна такая боль. — Его ладонь путается в волосах на затылке, он давит, заставляет посмотреть в его дикие глаза. — Тебе нужен я, Элли. Как и ты нужна мне. Мы созданы друг для друга. И попробуй только, блядь, оспорить этот факт.

Он толкает меня к себе, в поцелуй, но я уворачиваюсь в последний момент, почувствовав, как его зубы скользнули по моей нижней губе.

Гораев вжимается лицом в мою шею с глухим рычанием и всасывает кожу, перемещая ладони на мои бедра, но я не хочу… Хватит…

Судорожно мотаю головой.

— Нет, нет, нет… Максим! Хватит, прошу тебя, я хочу домой, отпусти, отпусти, пожалуйста…

Его руки замирают, губы оставляют в покое шею, только горячее дыхание бьется о кожу в унисон с моим участившимся пульсом.

Мы сидим так, застыв, с минуту, плавимся в тяжелых вздохах и искрящемся напряжении, а потом он, будто я совсем ничего не вешу, скидывает меня обратно на пассажирское сиденье.

У меня перехватывает дыхание, и требуется несколько секунд, чтобы прийти в себя после эмоциональной бури, отголоски которой еще громыхают внутри.

Но Гораев уже заводит машину, и мы рывком выруливаем на дорогу.

Несколько раз открываю рот, но слова застревают в горле. Собираюсь с силами, чтобы настороженно спросить:

— Куда ты?

— Везу тебя домой, — грубо бросает он. Я поворачиваюсь и вижу, что он прикуривает сигарету, упрямо глядя перед собой. Весь растерзанный. Дикарь. Верхние пуговицы рубашки сорваны. Цепь с крестом болтается. Челюсти напряжены, кадык дергается, рука сжимает руль до выступающих вен.

Но потом меня окатывает жгучим холодом понимания.

— Нет! — резко выпаливаю. — Останови здесь, я дойду!

— Я сам знаю…

— Там камеры! — психанув, поворачиваюсь к нему и в панике кричу: — Останови машину сейчас же!

Гораев останавливает, но не сейчас же, а рядом с соседским участком под кронами деревьев.

Вцепившись в руль, смотрит перед собой, сигарета напрасно тлеет между пальцев.

Мое сердце бьется невпопад, когда до меня доходит, что он в курсе, он все знает…

— Иди, — хрипло бросает он. Но я заторможенно смотрю на него. — Иди, мать твою, иначе я увезу тебя на хер отсюда!

34

Дома не помогает ни горячий душ, ни теплый халат, ни кружка горячего чая — меня трясет. Я пытаюсь делать вид, что все нормально и я в порядке, но… Но ни черта не нормально. Я не в порядке. И мне не выключиться от реальности. Это невозможно. Больно. И страшно.

Никогда не думала, что смогу изменить Паше. Хотя происходящее между нами в последнее время наталкивало на разные мысли. Да, моя любовь к нему совсем иная, я не хотела его физически, господи, да я не хотела ни одну особь, которая имеет член, я не ждала поцелуев и романтичных поступков, эта история вообще не о том, но маленькой, сломленной внутренней девочке было с ним надежно, комфортно и безопасно.

Все это сильно контрастировало с моей прошлой жизнью, где каждый новый день я задавалась лишь одним вопросом: а наступит ли завтра или я сдохну в параше — испачканная, использованная, изуродованная?

С Пашей я забыла, что это такое. И чем я его отблагодарила?

Да, у нас не любовь, но я уважала этого мужчину и всегда испытывала слепую благодарность, почти преклонение. Я никогда не рассматривала возможности уйти от Полянского. Потому что просто уже не сумею без него, не смогу…

И уж тем более я не думала, что мое предательство окажется настолько значимым для меня. Но оно значимо, и эта значимость душит.