Он удалил этот дефект, вытравил его из меня, сделав удобной: той, что не будет его раздражать запахом сигарет, кофе и не будет пить алкоголь в доме.

Ему это не нравится, возможно, еще и потому, что это его личные триггеры, и он борется с ними, не всегда успешно, а порой вот так радикально.

Ведь проблема не в моих привычках и не в заботе о моем здоровье, причина в его голове. Он тоже болен, в той или иной степени мы все больны. Но он не работает с корнем своих проблем, он избегает их до первой осечки, и так по кругу.

Сегодня последний вечер, когда я могу подеградировать в гордом одиночестве. И я снова возвращаюсь мыслями к Гораеву, немного сбитая с толку отсутствием его попыток добраться до меня любыми путями и воспользоваться моральным состоянием.

Впервые за долгое время я не чувствую этого парня. И вроде бы я должна дышать свободно, но какого-то черта это давит на меня, наливает изнутри свинцом. А губы помнят… Ненавижу!

И с ним не дышится, и без него. Господи, да что со мной происходит? Я схожу с ума, да? Его нет, но в то же время он везде: в мыслях, во снах, на коже — жаром, стонами, вздохами, я ощущаю его, прокручивая без конца тот проклятый поцелуй.

А еще меня подавляет страх, он-то все время со мной. Переписки затихли. Не пишет ни Гораев, ни аноним… Но навязчивое ощущение, что за мной все время наблюдают, доводит до полубредового состояния.

Я ищу подвох в каждой мелочи, каждой несостыковке, загоняюсь, если вещи стоят не так, как я оставляла, или не могу их найти…

Нет, нет, я просто слишком перенапряжена, сама накрутила себя, сама загнала себя в угол. Излишне взвинчена, и да, есть повод, но у Паши первоклассная защита дома, новейшая система сигнализации, никто не смог бы проникнуть на нашу территорию незамеченным...

Правда, никакая технология не позволяет Паше выследить поджигателя его машин.

Выследила я, не специально, и, если честно, это настолько дико, что я делаю вид, будто Гораев ничего мне не говорил.

В общем, крутая система безопасности совершенно не успокаивает, мне сложно чувствовать себя защищенной. И поэтому в руке уже третий бокал вина. Оно притупляет страх, не скажу, что это хорошо, но сейчас мне нужно забыться. Уснуть. И начать новый день с лучшими мыслями.

Только заснуть не выходит. Мысли кружат, гудят в голове, как чертово осиное гнездо.

Учитывая последние события, это мог глумиться любой студент, один начал — второй подхватил, у них так устроено, стадный инстинкт. И Ванечкин подал «хороший»пример.

Но что-то не складывается. Не пойму что. Нутром чую, что эта похабная переписка не столь безобидна, как могла показаться на первый взгляд. И этот кто-то находился в универе. В столовой есть панорамные окна… Господи, да это может быть кто угодно, все равно что искать иголку в стоге сена.

Мне нравится наблюдать за тобой…

Кто ты такой, больной ублюдок?!

Разозлившись, дотягиваюсь до телефона, разблокирую экран и захожу в переписку, ту самую. Нажимаю на контакт. Минуту сомневаюсь, балансируя между «хорошо» и «плохо», и в итоге убираю контакт из черного списка.

Я:

«Кто ты такой?»

Жду слишком долго, откладываю телефон и, допив вино, кутаюсь в плед, гипнотизируя экран горящим взглядом. Отвечай, мудак!

Экран вспыхивает.

«Наконец-то ты это спросила».

Меня трясет, когда я набираю и отправляю:

«Послушай, я не люблю играть в детсадовские игры. Я уже это переросла. Мне неинтересно».

Незнакомый номер:

«Тебе неинтересно, но, заметь, ты первая мне написала».

Я:

«Я просто хочу знать, кто ты».

Незнакомый номер:

«Если я отвечу, тебе точно станет неинтересно».

У меня все сжимается в животе, мне дурно.

Приходит еще одно сообщение:

«Мне будет приятно, если в процессе нашей переписки ты сама догадаешься, кто я».

Сжав телефон, рычу, мечтая разбить гаджет об его чертову голову.

Я:

«Тогда приятного возвращения в бан. Я НЕ ИГРАЮ В ТВОИ ТУПЫЕ ИГРЫ!»

Быстро дрожащими пальцами блокирую номер. К черту! Зачем я вообще ему написала?

Сердце разгоняется на максимум, я подскакиваю и собираюсь спуститься в погреб за новой бутылкой вина, но меня останавливает вибрация телефона. Я замираю. Кровь стынет в жилах, я медлю: мне страшно увидеть звонок от больного ублюдка.

Но выдыхаю, прочитав, что это Паша.

Отвечаю, втягивая носом воздух и порывисто выдыхая:

— Да, привет…

— Ты в порядке?

Зачесываю челку, прикрываю глаза и облизываю пересохшие губы.

— Да. Я в порядке, Паш. Ты что-то хотел?

— Хорошо, значит, приложение лагает. Пришло оповещение, что в доме сработала сигнализация.

Я чувствую, как липкая капля пота скатывается по шее.

— Сигнализация? — переспрашиваю сорванным шепотом. — Н-но я ничего не слышала.