Я задерживаюсь в пустой аудитории, проверяя сданные работы, когда приходит сообщение от мужа:

«Заказал столик в ресторане. Буду через десять минут».

Так он пытается загладить то, что произошло на выходных. А у меня все противится внутри.

Взъерошив волосы, печатаю быстрый ответ:

«Паш, я устала. Не хочу в ресторан, хочу домой».

Отправив, откладываю телефон, достаю сумочку и пытаюсь восстановить свою «броню».

Вынимаю зеркальце, поправляю волосы и макияж, когда за спиной раздаются глухие тяжелые шаги. Я узнаю их до того, как сердце начинает колотиться в груди.

В мое личное пространство вторгается аромат ментола, сигарет и мужского парфюма. Его парфюма.

Он останавливается сбоку от моего стола, но я не обращаю внимания, докрашивая губы практически дрожащей рукой.

Тяжелая пятерня опускается на столешницу — Гораев нависает надо мной.

Не реагировать!

— Куда-то собралась? — низкий голос обжигает макушку. Мандраж усиливается, но я стараюсь делать вид, что в мои алгоритмы не вкралась критическая ошибка от одного звучания его голоса.

Я медленно убираю красную помаду в сумочку, чувствуя, как сердце срывается вниз.

Все студенты давно ушли. Почему он еще здесь?

— У меня свидание, — бросаю холодно, пресекая дальнейший разговор. Свидание же? — И я уже опаздываю.

Натянуто улыбнувшись, беру сумочку и поднимаюсь из-за стола.

Сердце истерично бьется, но я игнорирую его и иду на выход, однако татуированная рука резко преграждает мне путь.

Испуганный вздох застревает в горле, когда Гораев ласково заправляет прядь волос мне за ухо, наклоняется к нему и шепчет:

— Если ты пойдешь на свидание, я убью его.

Ублюдок! Какой же ты ублюдок!

Нервно сглатываю, но, стиснув зубы, поворачиваю голову и оказываюсь в опасной близости от дерзкого лица Гораева.

— Хочешь, чтобы я передала это своему мужу?

Едва заметная ухмылка, не касающаяся мрачных глаз.

— Я сам.

Он выхватывает у меня телефон и разблокирует экран черезфейс ай-ди…

— Нет! Немедленно верни!

Порываюсь к нему, но Гораев высоко поднимает руку и бросает на меня насмешливый взгляд.

— Передай лучше это.

Я не успеваю предугадать его действия: он хватает меня за горло, заставляет смотреть на то, как наклоняет голову и порочно вкладывает нательный крестик себе в рот.

Затем наводит на нас фронтальную камеру и включает видеозапись. Рывок — и я уже у его губ беспомощно втягиваю воздух. Еще мгновение — он проталкивает холодный металл в мой рот языком…

___

Мои дорогие, у меня кайфовая новинка, очень приглашаю:

Аноним: «Хочу твое фото»

Новое сообщение я читаю с тахикардией. Потому что тоже хочу увидеть его фото, но он даже имени своего не говорит.

Я: «Мы можем обменяться взаимно?»

Аноним: «Нет. Только твое фото»

Я хмурюсь, закусывая нижнюю губу до боли, и печатаю быстрое:

«Почему? Ты страшный?»

И он снова пропадает, а я жду. Не знаю, почему каждый раз первая пишу своему анониму, но знаю, что мне достаточно получить одно его сообщение, чтобы сердце забилось в груди как ненормальное.

Эта странная переписка сводит меня с ума. И я даже не подозреваю, куда она приведет, но, когда понимаю, оказывается уже слишком поздно. Потому что я влюбилась в неправильного парня, которого никогда не одобрит отец, ведь он уже запланировал мою свадьбу с сыном своего партнера.

Читать продолжение:

22

Не знаю, что меня обжигает сильнее: холодный металл или горячий язык Гораева, за жалкую секунду все ощущения смешиваются, я больше не соображаю. Просто не могу… Он лишает возможности воспринимать что-либо, кроме него. Вкус. Запах. Жар крепкого тела… Черт… Его слишком много…

Шумно втягиваю воздух, но кислорода не хватает, я тону в раскаленной лаве, а из горла вырывается настолько уязвимый звук, что я прихожу в себя и закипаю от ненависти!

Хочу вырваться, но пальцы крепче впиваются в шею, Гораев делает шаг, еще один, оттесняя меня спиной к стене.

Лопатки врезаются в холодный бетон, и я наконец уворачиваюсь, с жаром выплевывая крестик ему в лицо. Я успеваю порывисто вдохнуть, но ублюдок снова набрасывается на губы.

Целует, кусает и тут же зализывает укусы с низким стоном, почти полностью парализуя мое тело: я и забыла, что оно умеет вспыхивать как спичка, я соскучилась по этому ощущению, но оно же меня и дезориентирует…

— Целует он так тебя? — грубое сбивчивое рычание оглушает.

Гораев не ждет ответа, сразу возвращаясь к поцелуям, не позволяя покинуть геенны огненной. Дрожь царапает мурашками по коже. Больно. Остро… Неправильно. А потом оглушает осознание: камера! И не только в моем телефоне, эта сейчас пугает меньше всего.

Вцепившись в его рубашку, изо всех сил отталкиваю от себя, но получается только увернуться от губ: он вжимается оскалом в мою щеку, тяжело дышит, а я будто вообще не могу вдохнуть — в горле ком, в глазах темно, ничего не вижу…