У меня стабильно налаженная жизнь, и я не хочу ее лишаться ради сиюминутной слабости, порыва поддаться темноте, которую этот парень умело вытягивает из меня, ниточку за ниточкой.

Потому что знаю: за пределами его игры меня не ждет ничего хорошего, а я не его фанатка, готовая без оглядки ринуться в пекло, у меня есть мозги, и они напоминают, что я не выживу без Паши.

Я цепляюсь за этот факт, как за спасительный круг. Или якорь… каждый раз не могу разобраться: спасаю ли я себя или утягиваю на дно.

Гораев наблюдает за моей реакцией с легким намеком на насмешку, а потом просто протягивает ключи.

Или непросто?..

Хочу быстро схватить их, чтобы горячая кожа не коснулась моей, но, когда я сжимаю холодный металл в руке, жесткая ладонь резко опускается мне на затылок и толкает вперед, а губы обжигают ухо:

— Сопротивляйся ему. Огрызайся. Дерись. Ты, блядь, не жертва, Элли. Единственный, кто сломает тебя, буду я, не он.

Силясь оттолкнуть его, вонзаю ногти ему в грудь сквозь одежду, царапая костяшки о молнию косухи, и наконец с рычанием вырываюсь.

Тяжело дыша, я отступаю, дрожа от кипящей белой ярости, она плавит меня изнутри.

— Я тебя ненавижу.

— Но ты хочешь именно меня, дорогая. — Гораев выдыхает дым. — И поэтому так злишься на себя. Просто прими это. — Он шагает ко мне с мрачным многообещающим шепотом: — Даю слово, никто не узнает.

Я снова оскаливаюсь и отталкиваю от себя этого мудака, но он успевает выдохнуть мятный дым мне в лицо, от которого я быстро-быстро отмахиваюсь, а потом со психу разблокирую дверь и сажусь в тачку. Пошел он к черту!

Гораев не позволяет захлопнуть дверь. Схватив ее сверху, он заглядывает в салон, вынуждая меня машинально отпрянуть. Но злые слова все равно затягиваются на шее, точно удавка:

— Согласись на свидание со мной, Эльвира Юрьевна. Если не хочешь, чтобы очередная тачка твоего муженька взлетела на воздух.

— Ты можешь сжечь весь мир, — огрызаюсь и с силой дергаю дверцу, но тщетно. Тогда я вскидываю голову и рычу: — Но я никогда не соглашусь на свидание с тобой. Ни-ког-да!

С яростным рыком я опять пытаюсь захлопнуть дверцу, и мудак позволяет мне, но, прежде чем я окончательно отрезаю себя от него, в салон проникает мрачный густой смех.

Он заполняет салон и продолжает звучать в ушах, когда я без предварительного прогрева срываюсь с места, оставив темный силуэт позади в облаке выхлопных газов.

Я смотрю на него в зеркало заднего вида и, поддавшись горячему порыву, показываю мудаку средний палец, будто он мог его увидеть.

Не помню, как добираюсь до дома, все словно в тумане, и мне нужно время, чтобы прийти в себя.

Я достаю из сумки духи и брызгаю на волосы и шею, боясь, что на них остался запах сигарет Гораева.

Я почти успокаиваюсь и собираюсь выйти из машины, но в кармане вибрирует телефон.

Неизвестный номер:

«Мне не нужен весь мир. Я сожгу только твой».

___

Все заглянули в новиночку? Там очень интересный герой, а в следующей главе мы утонем в горячей постельной сцене, вот так сходу)))) Ссылочка:

17

Домой захожу через силу.

Нет у меня сегодня ресурсов: ни для себя, ни для мужа, ни тем более для разговоров.

А разговор неизбежен.

И тишина, затаившаяся в сумраке дома, не более чем обман.

Машина мужа в гараже. На часах поздний вечер. Паша, вероятнее всего, дома и, если я права, не ляжет спать без меня.

Сбрасываю обувь, пальто, сумку и по стеночке съезжаю вниз.

Хочется надышаться спокойствием или отдышаться после безумного дня, но от усталости не остается и следа, когда я слышу звон разбитого стекла и болезненный стон Паши.

Сердце пинает под ребра.

Спешно поднявшись на ноги, бегу на шум, но резко останавливаюсь в арке кухни.

Моя грудь вздымается, пока я судорожно осматриваю обстановку.

Горит только подсветка, но ее хватает, чтобы увидеть достаточно.

Паша пьян, и прилично, стоит, упершись кулаками в кухонный остров, тяжело дышит. Мой взгляд в ужасе цепляется за темные пятна крови на гранитной столешнице рядом с кулаком, сжимающим расколотый стакан…

Он продолжает сжимать его, причиняя себе вред. Скалится…

Я не думаю о последствиях, когда бросаюсь к нему. Плевать я хотела на последствия. Мне нельзя оставлять его в таком состоянии.

Стакан — это только начало, следом в ход пойдет все, что под руку попадется. Как итог: он — в травматологии, дома — новый ремонт.

Не часто его так перекрывает, но сегодня после стычки с Ванечкиным и срыва важной для него сделки, вполне ожидаемо. А я подлила масла в огонь, задержавшись на работе.

Возможно, мое присутствие не позволило бы ему так напиться. Он не любит, когда я вижу его таким. Но кто, если не я?

Осторожно подхожу сбоку, подкрадываюсь, зову тихонько: