— Ничего не говорил, молчал, — ответил Громов и почувствовал, как щеки краснеют, ведь отлично помнил, как сдал Прокопия с потрохами, сам не понимая почему, и решил в этом сознаться. — Но сначала… вас оговорил. Наверное это был шок. Потом, когда пришел в себя, забрал свои слова обратно.

— Шок, говоришь. Ну-ну… Как же тебя выпустили?

— Не знаю. Пришли и сказали, что свободен. Харитон меня встретил и сюда привез.

— Ясно, — с раздражением выдохнул Прокопий. — Иди пока. Потом подумаю, что с тобой делать.

Антон развернулся и быстро вышел из кабинета. Только когда дверь архимонаха за ним закрылась, он с облегчением выдохнул и не спеша спустился вниз, где его ждали Андрей и Харитон.

— Ну что? — бросился ему навстречу встревоженный Андрей. — Что сказал его святость?

— Сказал, что потом подумает, что со мной делать, — Антон явно был в плохом настроении. Он чувствовал холодность архимонаха и не знал, что ему уготовано.

Андрей и Харитон переглянулись. Они знали, что архимонаху стало известно о том, что Громов его сдал.

— Куда ты теперь? — спросил Харитон, протягивая ему табакерку с нюхательным табаком.

Антон отказался, мотнув головой, и посмотрел на своего коня, привязанного к жерди.

— Домой. Домашние еще не знают, что меня освободили.

— Как думаешь, он тебя уволит? — вполголоса спросил Харитон и мельком взглянул на окно в кабинете Прокопия.

— Не знаю. Так будет даже лучше, ведь ты сам знаешь, как решает проблемы наш архимонах, — Громов многозначительно посмотрел на друга, имея в виду, что все враги главы ордена мертвы.

— Нет, он с тобой так не поступит, — ответил мужчина, но уверенности в его голосе не было.

— Увидим, — Антон похлопал по плечу Андрея, отвязал лошадь и поскакал в сторону дома.

Андрей и Харитон смотрели ему вслед, чувствуя, как к горлу подступает ком. Оба знали, что Антон прав — архимонах не прощает обид.

***

Полина с удивлением обнаружила, что преподаватель русского языка и литературы не женщина, а молодой привлекательный мужчина с правильными чертами лица, копной светлых вьющихся волос и умными зелеными глазами. Он очень понравился Елизавете, которая тут же начала кокетничать с ним и зазывать в гости. Полине с трудом удалось отправить тетку поздороваться с начальницей гимназии и обсудить с преподавателем свои обязанности.

— Беру свои слова обратно, — заявила Елизавета, едва они сели в карету, чтобы поехать на обед. — Эта работа тебе очень подходит. А какой у тебя начальник, — она мечтательно закатила глаза. — Ради такого даже я бы пошла работать. Красавец!

Женщина разрумянилась, говоря о преподавателе, и, вытащив из сумочки веер, начала обмахиваться.

— Не понимаю твоего восхищения, — пожала плечами Полина. — Главное, чтобы он был хорошим преподавателем и чтобы мы нашли общий язык, ведь будем вынуждены много времени проводить вместе.

— Полинка, какая ты скучная, — нахмурила брови тетка. — Ты будешь работать с молодым интеллигентным мужчиной из хорошей семьи…

— Откуда ты знаешь, из какой он семьи?

— Спросила. У него отец — профессор, а мать — из дворянского рода. Живут почти в центре Москвы, в своем особняке. Именно такой муж тебе нужен.

— Тетушка, я только с ним познакомилась, а ты уже замуж меня за него выдаешь?! — возмущенно воскликнула Полина.

— Я намного старше тебя и прекрасно вижу все возможности. Для тебя этот Евгений Владимирович является идеальной партией. Ты приглядись к нему, а я буду делать все, чтобы вы встречались как можно чаще в неформальной обстановке, — заговорщически прошептала Елизавета.

— Тетушка, я предупреждаю, что, если ты не угомонишься, я съеду от тебя и обратно ты меня никаким пряником не заманишь, — Полина строго посмотрела на нее. — Если тебе так понравился Евгений Владимирович, то сама выходи за него.

— Я не могу, — снова вздернула она подбородок привычным жестом. — Я ценю свою свободу, а тебе надо думать о будущем. Ты должна своему отцу нарожать хотя бы пяток внуков, и с этим лучше не затягивать.

— Почему же ты сама ни одного не родила?

— Не забывай, у меня, в отличие от тебя, был старый муж, который не то что детей делать, себя с трудом обслуживал. А рожать от кого попало я не стала, потому и осталась свободной, привлекательной женщиной. Ты даже представить себе не можешь, сколько раз ко мне сватались, но я больше не готова посвящать жизнь только одному мужчине, — Елизавета улыбнулась, взглянув на себя в зеркало, которое висело в карете. — Я хочу пробовать разных.

— И ты мне будешь говорить про замужество и пятерых детей? — прыснула Полина. — Все, на этом тема закрыта. Я запрещаю тебе устраивать мою жизнь. Сама разберусь.

— Это мы еще посмотрим, — еле слышно ответила Елизавета и снова улыбнулась.

***

Илья наблюдал за тем, как девушка-знахарка с невероятно большими черными глазами качала головой, разглядывая раны.

— Еще хуже стало, — будто сама себе прошептала она. — Придется действовать иначе.