Узел — краткое и емкое название, которое заключает в себе много смысла. С помощью узла можно соединить, затянуть, зафиксировать и привязать. Каждый раз Хранители «привязывали» сущность к определенному месту, ведь не могли уничтожить. Но почему? Неужели они были недостаточно сильны, чтобы бороться со злом? Или они нарочно не убивали, а оставляли тварей в живых, чтобы использовать их силу для своих нужд? Хм… Об этом надо подумать. Кстати, я так и не успел узнать, какие маги существуют в этом мире. По возвращении нужно наведаться в Имперскую Палату знаний и найти всю информацию о них.

Еще меня заинтересовали квадры — народ, живущий у подножья гор и не признающий имперскую власть. Тот мужчина с голубыми глазами точно маг — в этом нет никаких сомнений, ведь я явственно почувствовал магическую энергию. Притом довольно сильную. Интересно было бы узнать о них побольше. Еще один повод наведаться в самую богатую библиотеку империи.

Я посмотрел на лекаря, который лег на свою постель, не раздеваясь, и сложил под щекой ладошки. Он мирно спал, чему-то улыбаясь. Академик же кряхтел и стонал во сне, будто бежал от кого-то. У меня же сна не было ни в одному глазу, поэтому я вышел в коридор и двинулся к смотровым окнам.

Дирижабль пыхтел и скрипел. Механизмы и двигатели работали, ветер шумел над головой, со свистом проносясь между натянутыми тросами. На улице была тьма — хоть глаз выколи, но внизу, прямо под нами, проплывало поселение, где горели огни. Красивейший вид, но ноги все равно похолодели. Я снова детально вспомнил о молнии и нашем падении. Почему я остался жив? Кто прислал меня в этот мир? Зачем это было сделано? Какая у меня миссия?

Я приложил руку к груди, закрыл глаза и мысленно произнес: «Зачем я здесь?». Не знаю, зачем я это сделал и почему решил, что так можно получить ответы, но, сколько бы ни ждал, мне никто не ответил. Возможно, еще не время задавать вопросы. Ну ладно, как говорят в этом мире — все тайное становится явным. Я тоже узнаю, зачем меня отправили сюда, но, видимо, не сейчас.

***

Илья пришел в себя и, открыв глаза, увидел, что над ним — низкий бревенчатый потолок с клоками старой грязной паутины. Где-то неподалеку трещал огонь, и что-то шкворчало. Пахло подгоревшей кашей и дымом.

Молодой лекарь повернул голову и увидел печь, рядом с которой на корточках сидел мужчина и аккуратно нарезал лучину из полена. Он делал это привычным движением и задумчиво смотрел перед собой.

— Где я? — прохрипел Илья и понял, что рот и горло настолько высохли, что даже говорить было трудно.

Мужчина испуганно вздрогнул и повернулся к нему.

— А-а, очнулся. Видать, полегчало, — он отложил свою работу, зачерпнул из бочки с водой полный ковш и подошел к кровати. — На, пей. Знахарка сказала, что есть тебе нельзя, а вот пить обязательно.

Присев на край лежанки, мужчина приподнял Илье голову и поднес к губам ковш. Тот с жадностью начал пить прохладную колодезную воду.

— Ну-ну, хватит пока, — незнакомец убрал ковш. — Лишь бы обратно не поплохело. Ведь цельную неделю здесь лежишь. Мы-то уж думали, что придется могилу копать, а ты вона — очнулся, — он явно был доволен. — Как хоть зовут-то тебя?

— Илья Прудников, — ответил Илья и осмотрелся.

Дом небольшой — всего одна просторная комната с двумя лежанками, на одной из которых он лежал сам. Посреди дома — печь. Сразу за ней — полки с кухонной утварью, возле небольшого окошка — стол со скамейками. Илья хотел приподняться, но острая боль разлилась по всему телу.

— Ох-х-х, — простонал он и снова упал на подушку.

Только сейчас он вспомнил, что произошло: на него напали и… убили?

— Лежи-лежи, тебе еще долго лежать, — сказал мужчина и накрыл его сползшим шерстяным одеялом. — Весь израненный. Как только жив остался? Не понимаю.

— Как я здесь очутился? — сдавленно спросил Илья, когда отдышался и боль притупилась, но не отступила, продолжая терзать молодое тело.

— Приметили мы тебя на обочине, в кустах. Сперва я подумал, что ты дух испустил, и уже хотел к старосте податься, чтобы о мертвяке доложить, но тут ты голос подал и в обморок упал. Мы с дочкой тебя к нам привезли, — он окинул взглядом свой дом и остался им доволен, будто не замечал убогую обстановку.

— Вы сказали, что я целую неделю у вас, так? — Илья аккуратно приподнялся и получше осмотрел дом, в котором оказался: пол земляной, печь не побелена, на окнах — занавески из грубой ткани, на стенах висят лапти разных размеров.

— Так, — кивнул мужчина. — Знахарка наша тебя выхаживала. Каждый день по три раза приходила. Жар у тебя был сильный, раны воспалились, загноились.

— Погодите-ка, а где мой чемодан? — спохватился Илья. — Там у меня все необходимое.

— Не было при тебе ничего. Мы даже имени твоего не знали.

— А паспорт? В кармане паспорт был? — он приподнял одеяло и обнаружил, что раздет до исподнего, а вся грудь перемотана тканью, от которой исходит терпкий запах тысячелистника.

— Ни паспорта, ни гроша — ничего нет, — помотал он головой. — Меня Захаром звать, а дочку мою — Варварой. Сейчас она корову доит. Если тебе есть нельзя, то хоть молока парного попьешь. Пойду знахарку позову.

Он поднялся, убрал нож, которым раскалывал лучину, и направился к двери, а Илья глубоко вздохнул и принялся разматывать повязку, чтобы оценить свое состояние. Увиденное ему не понравилось.