Роман краснеет и бормочет:

— Ба…

Она отмахивается от него и увлекает меня в уютно обставленную гостиную. На фоне её кричащего наряда здешние краски кажутся совсем бледными.

— Сынок, поставь чайник. А мы с Мэгги познакомимся поближе, пока ты готовишь чай.

— Или, — возражаю я, — можем выпить кофе с капелькой виски.

Элеонора пристально смотрит на меня.

— Или… можно и без кофе.

Роман качает головой, глядя на нас.

— Три виски, сейчас будут.

В её домике пахнет полиролью для мебели и цветами. Она проводит меня в гостиную, где на каждой свободной поверхности лежат вязаные крючком пледы, а на экране телевизора застыл кадр из, судя по всему, очень серьёзного криминального сериала. Серьёзность выдают унылые синие тона: таким цветом обычно обозначают либо преступление, либо кадры «до» в передаче о преображениях.

— Садись, — говорит она.

И вот передо мной разверзается неизбежная пропасть неловкого светского разговора. Что сказать? Здравствуйте, однажды я похитила вашего внука, а потом заставила его скормить моего бывшего свиньям.

Нет. Так не пойдёт.

Вместо этого решаю начать с вопроса об увлечениях.

— Мне очень нравятся ваш кардиган и пледы. Вы всё это сами связали крючком?

— Сама. Руки заняты, да и голова тоже. Надо сохранять ясность ума, чтобы Роман с пути истинного не сбился.

Она снисходительно улыбается внуку.

Мы разговорились о том, где лучше покупать качественную пряжу, о любимых узорах и о пледе, который она сейчас вяжет для новорождённого малыша соседей. Роман слушает нас с лёгким недоумением, пока разговор не переходит на криминальные сериалы. И вот мы уже втроём разбираем сюжетные дыры и спорим, чем закончится новый популярный сериал, который смотрим.

В этом маленьком, полном жизни доме я нахожу такое непринуждённое тепло, о котором, оказывается, давно мечтала, сама того не зная. Роман с бабушкой без конца друг друга подкалывают, но за каждой их шуткой чувствуется искренняя любовь.

В какой-то момент, когда мы уже выпили по паре порций виски и увлечённо спорим, место ли чипсам в сэндвичах (разумеется, место), Элеонора протягивает руку и похлопывает меня по ладони.

— Ты хорошо на него влияешь, знаешь?

Никто ещё не говорил, что от меня есть хоть какая-то польза. Ну, за пределами спальни.

— Правда?

— Ещё как. Он счастлив. — Она поглядывает в сторону кухни, где Роман раскладывает по тарелкам огромные куски торта. — А я так долго ждала, когда он снова станет счастливым.

С наступлением вечера мы переключаемся на телевизор. Роман обнимает меня за плечи, и мы смотрим викторину «Only Connect», почти ни на один вопрос не сумев ответить.

— Ну что скажешь? — шепчет он, когда Элеонора начинает клевать носом в кресле.

— Скажу, что тебе невероятно повезло: на твоей стороне такая замечательная женщина.

Уши Романа розовеют.

— На нашей стороне, — бормочет он и легко касается моих губ своими.

Изумрудное кольцо словно прожигает мне карман. Чем дольше оно там лежит, тем сильнее я ощущаю его присутствие. Я несколько месяцев искал камень, который напоминал бы зелень глаз Мэгги.

Уже две недели кольцо лежит в этой дурацкой крошечной бархатной коробочке, а я пытаюсь придумать идеальный способ предложить Мэгги провести со мной остаток жизни. Ещё год назад я бы не поверил, что захочу попросить такую потрясающую женщину выйти за меня. И уж тем более что у меня будут реальные шансы услышать «да».

Сегодня вечером в парке многолюдно. Низкое осеннее солнце пробивается сквозь красные и золотые листья. Пальцы Мэгги переплетены с моими, и я никак не могу привыкнуть к тому, насколько идеально они подходят друг другу. Не терпится надеть ей на палец кольцо. Пообещать, что буду боготворить её до последнего вздоха.

— Не могу дождаться, когда увижу попугаев, — говорит Мэгги на ходу, не подозревая, как меня колотит от нервов перед предложением. Я хочу, чтобы всё прошло идеально.

— Уверен, они тоже не могут дождаться встречи с тобой. — Мне нравится потакать её любви к животным. Пернатым и пушистым. На наших прогулках мы то и дело останавливаемся, чтобы Мэгги потискала какую-нибудь собаку или достала из кармана пакетик с семечками для птиц.

Особую слабость она питает к маленьким зелёным попугаям, обосновавшимся в Лондоне. На скамейке возле их любимого дерева от наших задниц уже впору появиться вмятинам: столько часов мы там просидели.

Улыбаюсь, вспомнив заставку на телефоне. Мэгги на ней похожа на женщину с птицами из «Один дома», только вместо голубей её окружает зелёное облако попугаев. Люблю эту фотографию.

Люблю её.

Мне понадобилось немало времени, чтобы признаться себе в этом. Моё представление о любви было настолько исковеркано прошлым, что, когда чувство наконец захлестнуло меня, я усомнился в его подлинности.