Маска слетает с моего лица, и наружу вырывается обжигающая ярость.

— А чего ты ожидал? — рычу я, обнажая зубы. — Когда завязал на ней ленточку и подарил своему врагу? Откуда вдруг такая забота, Тормик?

— Ты презренный ублюдок, — шипит он. Пальцы белеют на посохе, который, скорее всего, уже через мгновение обрушится на мои и без того сломанные ребра.

Мне плевать даже на это, мать его, не тогда, когда это чудовище не проявило ни капли заботы о женщине, которую должен был защищать.

Не тогда, когда отправил ее в Арбинж.

Не тогда, когда отказался послать хотя бы одно письмо.

Не тогда, когда, впервые прибыв в лагерь, даже не удостоил ее взглядом.

— Это ты отправил дочь в постель врага. Все, что ей пришлось пережить, произошло по твоей вине.

Вены вздуваются у него на шее, лицо искажается в свирепой гримасе. Я готовлюсь к удару, сжимая руки в кулаки, но тут…

Небо грохочет. До жути знакомый звук заставляет волосы на затылке встать дыбом.

Это не обычная буря.

Это…

Мать его, Приливы, это…

Это он.

Мощная молния ударяет в землю позади платформы, и жар опаляет мне шею сзади.

Я широко раскрытыми глазами смотрю на короля Тундрейна.

Он — маг шторма.

Глава 52

Глава 52



Он маг шторма. Но как?

Магический дар передается по крови, и…

Молния меня порази.

Турма. Должно быть, она носила ребенка Фарейнза, когда ее вынудили вернуться в Тундрейн.

Испуганный вздох прорезает тьму. Тормик резко оборачивается, напрягая плечи.

Его дочь смотрит на него, бледная как смерть.

Небеса, неужели она не знала? Не знала, что ее отец…

Моя кровь стынет в жилах. Все те грозы в Тундрейне, из-за которых она съеживалась, плакала и, мать его, падала в обморок, — все это был он.

— Майя… — начинает Тормик.

Она вылетает из палатки, словно буря, нетвердо ступая навстречу отцу.

Из ее горла вырывается надломленный всхлип. Он раскалывает что-то глубоко внутри меня — то, что, как мне казалось, уже давным-давно разбилось вдребезги.

— Это был ты, — шепчет она.

Она обхватывает себя за талию, а на лице проступает ужас предательства.

— Майя, — повторяет Тормик холодным, властным голосом. — Ты заблуждаешься.

Ее лицо краснеет от ярости, глаза вспыхивают.

— Молния. Я видела ее. Это был ты.

Тормик спускается по ступеням и кладет руки ей на плечи, но она отталкивает его.

— Все те ночи, что я проводила, забившись в постель от страха, — шепчет она. Голос срывается. — Те штормы… Это был ты. Ты маг шторма.

— Успокойся, — шипит он. — Ты привлекаешь внимание.

Он прав. Воины с заспанными глазами выглядывают из темных палаток. Но мое внимание приковано к Майе — к безысходному горю, запечатлевшемуся на ее лице.

— Турма, — шепчет она, широко раскрыв голубые глаза. — Она уже была беременна, когда вернулась.

— Ты не понимаешь, о чем говоришь! — кричит Тормик.

Однако он быстро берет себя в руки и бросает короткий взгляд на вышедших воинов, которые молча наблюдают за происходящим.

— Возвращайтесь в палатки, — приказывает он. — Последние события сделали мою дочь… чувствительной. Возможно, я ошибся, отправив ее в Арбинж. Она расстроена. Командор причинил ей вред.

— Не он! — кричит Майя. — А ты!

Я никогда не видел ее такой — настолько яростной, настолько измученной. Даже когда на ее глазах убил ее возлюбленного.

— Признай это, — выдыхает она, и плечи у нее дрожат. — Скажи это.

Пусть Приливы обратят меня в пепел.

Ее мать убил маг шторма.

— Я не понимаю, о чем ты, — отвечает Тормик.

Если бы меня не сковывало железо, я уверен, острые покалывания уже впивались бы мне в затылок.

— Мама. Кто убил ее?

Тормик скрещивает руки на груди и обходит обезумевшую от ярости дочь.

Но Майя не собирается молча принять его отговорку.

— Это был ты, — шипит она, резко разворачиваясь к нему.

— Иди спать, Майя, — бросает Тормик через плечо. — Ты меня уже достаточно опозорила за эту ночь.

Ее плечи дрожат от ярости, руки сжаты по бокам.

А затем она нападает.

Обутой ногой она топает по земле, и перед Тормиком вырастает водяная стена, мгновенно превращаясь в сверкающую глыбу льда.

Весь лагерь замирает в тишине на один долгий миг. А затем отовсюду разом доносятся шепотки изумления.

— …это было…

— …вторая способность…

— …вы знали?..

Тормик медленно поворачивается. Его ледяные глаза сверкают смертельной яростью.

— Да, Майя — рычит он. — Это был я. Я совершил ошибку, женившись на Мире. На грязной простолюдинке.

Он плюет на землю.

— Я любил ее. Относился к ней хорошо. И все равно ей было мало.

Он холодно усмехается.