Наши взгляды встречаются, ее пальцы зарываются в мои волосы. Ее глаза потемнели, зрачки расширились от желания.

— Не останавливайся.

Слава чертовым Небесам.

Я целую ее тело, касаясь губами ребер сквозь тонкую ткань сорочки. Легкий поцелуй в живот, чуть выше пупка, — и я устраиваюсь между ее бедер.

Она.

На вкус.

Как.

Рай.

Ее тело сотрясает дрожь, бедра сжимают мою голову, пальцы с силой сжимают мои волосы — до сладкой боли. Она выгибается навстречу моему рту, и громкий крик срывается с ее губ, когда волна разрядки проходит по ее телу.

Я не останавливаюсь.

— Больше не могу, — стонет она, еще крепче сжимая мою голову бедрами. — Я больше не выдержу, пожалуйста.

Я мечтал об этом месяцами, детка. Я так просто тебя не отпущу.

— Еще один раз, — рычу я, касаясь губами ее горячей кожи. — Подари мне еще один раз.

И моя хорошая девочка соглашается.

Ее дрожащие бедра распахиваются, кожу покрывает тонкий слой пота. Я поднимаюсь выше по ее телу и накрываю ее губы медленным, глубоким поцелуем, вкладывая в него все слова и всю любовь, в которой не решался признаться.

— Ты даже не представляешь, какая у тебя власть надо мной, — шепчу я, касаясь ее сладких губ. — Ты меня погубишь, Майя.

Я обнимаю ее, прижимая к груди; уткнувшись носом в ее шею, я вдыхаю ее сладкий аромат. Майя ворочается в моих объятиях, разворачиваясь ко мне лицом, и ее пальцы мягко скользят по моей груди. Чувствует ли она, как бешено колотится мое сердце?

Ее пальцы спускаются к моему животу, и когда она проводит ногтями по дорожке волос, уходящей за пояс моих брюк для сна, я перехватываю ее запястье и прижимаю ее ладонь к своей щеке.

— Все хорошо, — шепчу я, хотя ее прикосновение нужно мне не меньше, чем сам воздух. — Тебе не обязательно это делать.

Я не хочу, чтобы она чувствовала себя обязанной доставлять мне удовольствие.

Мне было достаточно просто ощущать ее вкус и чувствовать ее рядом.

— Пожалуйста, — шепчет она, проводя второй рукой по моей груди, там, где бьется сердце. Когда ее губы нежно касаются уголка моего рта, моя решимость рушится.

Я не останавливаю ее, когда она убирает руку и снова ведет ею вниз, по моему животу.

Небеса, а что, если она пожалеет об этом? Что, если это оттолкнет ее, и она замкнется в себе? Что, если потом возненавидит меня?

Ее пальцы медленно спускаются ниже, и я сжимаю руки в кулаки, чтобы удержаться и не коснуться ее. Я хочу ее так сильно, что едва могу соображать.

Но я хочу ее не только сейчас.

Я хочу ее завтра, и послезавтра, и в каждый последующий день.

Я хочу ее всегда.

Я хочу ее, пока Небеса не рухнут, а Гром не умолкнет.

Я хочу, чтобы она была моей.

Майя внимательно смотрит на меня, оставляя нежный поцелуй на моей груди.

Ниже. Еще один поцелуй на животе.

Черт.

Еще ниже.

Ее пальцы цепляются за пояс моих брюк; новый мягкий поцелуй — чуть ниже пупка.

Я затаил дыхание. Мое тело напряжено до предела.

— Пожалуйста, малыш, — мурлычет она, глядя на меня снизу вверх, словно богиня, выкованная из мягкого снега, острых льдов и бушующих вод. Выкованная из доброты, упрямой решимости и пылающего огня, согревающего ее душу.

Выкованная для меня.

Я моргаю. Моя сдержанность разлетается вдребезги, пронзенная молнией ее взгляда.

Она вскрикивает, когда я рывком поднимаю ее и укладываю на спину. Шелк ночной сорочки скользит между моими пальцами, пока я сжимаю ткань в кулаке.

Один громкий треск — и ткань рвется пополам, обнажая ее тело передо мной. У меня пересыхает во рту, пока я жадно любуюсь ею, скользя взглядом по ее нежной, словно сливки, коже. Я не могу решить, чем насладиться в первую очередь.

Я никогда не забуду этот миг, пока дышу: плавные изгибы тела, тонкую талию, округлые бедра. Розовый румянец, разливающийся от щек до груди, и то, как часто и прерывисто она дышит.

И любовь в ее глазах. Я едва успеваю сорвать с себя брюки, прежде чем накрыть ее тело своим и впиться в ее губы поцелуем.

Я не нежен.

Я нетерпелив.

Я целую ее, вкладывая в этот поцелуй всю ту неутоленную страсть, отчаяние и тоску, что терзали меня каждую секунду, каждый день с того самого момента, как она влепила мне пощечину и украла мое сердце.

— Моя, — шепчу я, касаясь губами ее губ. — Пусть меня поразит молния, Майя, но ты моя.

Я снова целую ее — жадно, словно голодный. Я, пожалуй, умру, если не смогу обладать ею.

Но только если она сама этого хочет. Хочет меня.

С огромным усилием я прерываю поцелуй, прижимаясь лбом к ее лбу.

— Скажи, что хочешь этого.

Она энергично кивает, увлекая меня обратно вниз; ее ногти впиваются мне в плечи. Из моей груди вырывается хриплый стон; я перехватываю ее запястья одной рукой и прижимаю их над головой.

— Я должен услышать, как ты это скажешь, малышка.

— Я хочу этого, Зев. Пожалуйста, — скулит она. — Я хочу тебя.