— Фара…

Брат с силой топает ногой. Из земли вырывается толстый корень и пронзает живот мужчины насквозь, выходя с другой стороны — темный и окровавленный.

Я застываю в шоке. Фарамир так редко прибегает к магии земли в моем присутствии, что я успел забыть, какой огромной силой он на самом деле обладает.

Тело последнего из них падает на землю с глухим стуком. Фарамир смотрит на трупы пустым взглядом, губы его искривлены в застывшей насмешливой ухмылке.

— Что ты натворил? — хриплю я, не отрывая взгляда от тел.

— Ты знал? — его голос звучит странно спокойно.

— О чем…

— ТЫ ЗНАЛ?! — ревет он, бросаясь на меня и хватая за тунику. Глаза его безумны, левый неконтролируемо дергается.

— Убери от меня руки. — Я отталкиваю его. — О чем, черт возьми, ты говоришь? Зачем ты их убил?

Позади нас, привлеченные шумом, начинают собираться солдаты.

— Они напали на меня, — цедит он сквозь зубы. — По его приказу. Он хочет меня убить. Он всегда предпочитал тебя.

Правда. Или, по крайней мере, Фарамир верит, что это правда.

Солдаты подходят ближе, в ночной тишине слышится шепот.

Проклятье… нужно срочно что-то решать.

— Сулон! — окликаю я воина, пробивающегося сквозь толпу. — Похорони их. Они пошли против наследного принца. Я сам разберусь с этим по возвращении к королю — он придет в ярость, узнав, что его люди действовали у него за спиной и пытались убить его наследника.

— Нет, мой отец… — Я хватаю Фарамира за воротник, обрывая его на полуслове, и втаскиваю внутрь палатки.

Он отталкивает меня, скалясь в рычании.

— Расскажи, что случилось.

— Я шел обратно к палатке. И они, блядь… напали… на меня.

Никакого покалывания.

— Должно быть, тут какое-то недоразумение. Когда мы вернемся во дворец…

— Ты слепой идиот, — цедит он сквозь зубы. — Они действовали по приказу отца. Если ты думаешь, что я спущу это с рук…

— У тебя нет доказательств причастности отца. Позволь мне…

— Украсть мой трон? Да пошел ты, Зевайр. Ты дурак, если думаешь, что я отдам его тебе.

— Мне не нужен твой проклятый трон, — огрызаюсь я, бросая взгляд на вход в шатер. Сквозь полог доносятся приглушенные команды Сулона. — Я просто хочу…

— Свою драгоценную жену? — насмехается он, и его зеленые глаза полыхают яростью. — Думаешь, она правда тебя любит? После всего, что ты натворил? Ты всего лишь мясник. Темный Командор, который все эти годы истреблял ее народ, ее семью, ее друзей. Наверное, она спала с тобой в пути только из страха — хотела стать полезной, чтобы ты не убил и ее.

Ярость обжигает вены, змеясь между ребрами. Над головой гремит гром, а злобная ухмылка Фарамира становится еще шире. Это та самая жестокая улыбка, которую я видел снова и снова с самого детства, когда отчаянно жаждал его одобрения и любви.

И теперь с меня хватит — я больше не буду его защищать.

Молния рассекает небо, озаряя шатер резкой вспышкой.

Если я останусь здесь хоть на мгновение дольше, то убью его.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь выдохнуть ярость, но она застревает у меня в горле.

— Ты мерзкий ублюдок, Фарамир, — рычу я. — И быть твоим братом — мой величайший позор.

Я шагаю к выходу, но не могу не услышать его следующие слова.

— Запомни мои слова, братец. Она тебя бросит. При первой же возможности она бросит твою никчемную задницу.



Думаешь, она и вправду тебя любит?

— Мне нужна лошадь. Сегодня ночью я возвращаюсь во дворец.

Генерал лагеря подозрительно смотрит на меня. Позади него костер догорел, остались лишь мерцающие угли. Мимо проходят несколько солдат с лопатами в руках; лица у них суровые.

— Прошу прощения, сир, но сейчас слишком поздно отправляться в путь в одиночку. Может быть, стоит подождать до утра? Так меньше риск попасть в засаду.

Меня задевает его дерзость, но он говорит правду.

— Значит, завтра. Первым делом.

Я ночую в конюшне.

Глава 40

Глава 40



Может, я даже въехал верхом прямо в дворцовый вестибюль.

А может, и нет — не знаю.

Сапоги гулко стучат по мраморному полу, пока я мчусь по залам, не заботясь о том, кто может увидеть принца в столь неподобающем виде.

К черту достоинство. Я хочу видеть свою жену.

Я с разгону влетаю за угол и несусь по коридору, ведущему в наши покои. У дверей стоят на страже Грегоран и Фрейнк — точно так же, как и в тот раз, когда я видел их в последний день. Губы Грегорана дергаются, когда он замечает, что я стремительно приближаюсь, но этот коренастый мужчина прячет улыбку, низко склонив голову.

— С ней все в порядке? Она в безопасности? — Слова срываются с губ прежде, чем они успевают заговорить.

Оба быстро кивают.

— Никаких происшествий, сир, — говорит Грегоран. — Мы были предельно бдительны, как вы и приказывали. Но я думаю…

— Что?

Она пострадала?