Я ​​жадно впиваюсь в ее губы, требуя доступа. Я тонул в страсти к ней, и теперь, чувствуя ее губы на своих и ощущая, как податливо ее тело в моих объятиях, я мысленно благодарю Небеса. Ее пальцы запутываются в моих волосах, а громкий стон наполняет воздух вокруг нас сладостью.

Майя выгибает спину, сильнее прижимаясь ко мне. Я запускаю пальцы в ее волосы и поворачиваю ее лицо так, чтобы можно было по-настоящему жадно ее целовать. Она пытается сдержать стоны, но я все равно вытягиваю из нее эти сладкие звуки, жадно ловя каждый ее прерывистый вздох, словно он принадлежит только мне. Мой язык проникает ей в рот — и, черт возьми, Небеса, она на вкус как само спасение. Обхватив ее за заднюю поверхность бедер, я приподнимаю ее, пока она не обвивает ногами мою талию.

Мне ее мало.

Мне всегда будет ее мало.

Если бы я умер прямо сейчас в ее объятиях, я был бы счастлив такой судьбе.

Я слегка отстраняюсь, оставляя горячие поцелуи на ее шее; отодвигаю ожерелье, чтобы ощутить вкус сладкой ямки между ключицами, а затем возвращаюсь к ее губам. Она жадно отвечает на поцелуй, касаясь своим языком моего.

В этом поцелуе нет нежности — ни в резком стуке наших зубов, ни в том, как крепко Майя вцепилась в мои волосы, ни в том, как ее ноги намертво обхватили мои бедра. Она прижимается ко мне и трется всем телом, жаждая тесного контакта, и я уже почти готов взять ее здесь и сейчас…

Дверь с грохотом распахивается.

Вибрирующие энергетические сигнатуры — пятеро, а может, и больше; они сгрудились совсем рядом. Женская болтовня, сменившаяся возмущенным вздохом.

Я разрываю поцелуй и с досадой выдыхаю.

Слуги.

— Убирайтесь, — рычу я.

Женщины разворачиваются, собираясь уйти.

— Постой! Постой, — окликает их Майя.

Ее щеки и шею заливает румянец, но она каким-то образом краснеет еще сильнее. Когда я не отпускаю ее, она упирается ладонями мне в грудь и сердито смотрит на меня.

Я выдерживаю ее яростный взгляд. Мысли путаются: желание прижать ее к стене подавляет любые доводы рассудка.

Ее взгляд становится еще более жгучим. Неохотно я опускаю ее на пол. У нее подкашиваются ноги, и я подхватываю ее за талию, чтобы поддержать.

Моя жена поспешно выходит из кладовой, опустив голову. Я иду следом; она заворачивает за угол и практически убегает по коридору.

Она думает, что может просто уйти от меня после того, что случилось?

— Что ты делаешь? — шипит она, заметив, что я иду прямо за ней; ее щеки все еще соблазнительно алеют.

— Моя жена, кажется, растеряла свою охрану, — низким голосом говорю я. — Удостоверяюсь, что она вернется в наши покои в целости. И… — я обнимаю ее за талию, — если она захочет продолжить то, что мы начали в кладовой, я с радостью исполню ее желание.

Она открывает рот, но, видимо, передумав, тут же его захлопывает. Мы молча идем к нашим покоям, когда Майя вдруг резко разворачивается и тычет пальцем мне в грудь:

— А что ты делал в кладовой?

Я не говорил ей, что мои развитые способности мага шторма позволяют мне чувствовать естественные электрические токи, исходящие от всех живых существ, — и что я узнал бы ее ток даже в толпе из сотен людей.

Я также не рассказывал ей о своем даре мага истины. Чувство вины вонзает острые когти мне в спину — больнее, чем те покалывания, что мучают меня день и ночь. Я не отвечаю сразу. Она сочла бы это предательством: ведь она не может солгать мне, даже если бы захотела. Впрочем, она никогда и не пыталась.

Скоро. Я расскажу ей скоро.

— Я тоже прятался от брата.

Я опираюсь рукой о дверной косяк наших покоев и смотрю на нее сверху вниз.

— Ты решила, жена? Я понижаю голос, надеясь отвлечь ее от заданного вопроса. — Можно мне войти?

Она прикусывает нижнюю губу.

— Тебе не нужно разрешение, чтобы войти в собственные покои.

Я наклоняюсь ближе, и мое дыхание касается ее уха.

— Ты же знаешь, я спрашиваю не об этом».

Она вздрагивает.

— Твой… твой брат ищет тебя.

Какое-то мгновение я не могу осознать смысл ее слов.

А затем этот отказ тяжелым, тесным грузом ложится мне на плечи — словно плащ, из которого я давно вырос.

Я сухо киваю; сердце терзают разочарование и боль. Она хочет меня, я ей небезразличен — я знаю это. К тому же мы женаты. Я не понимаю, что ее останавливает.

Я делаю шаг назад, но она протягивает руку и сжимает пальцами мой бицепс.

— Постой! Я… — Во мне вспыхивает осторожная надежда; я внимательно смотрю на нее, замечая на ее лице явную нерешительность. — Я хочу этого, Зев. Правда. Просто… даже несмотря на наш брак, отношения между нашими королевствами остаются напряженными. Твоя семья по-прежнему не доверяет Тундрейну. Мне страшно. Я боюсь причинить тебе боль. Боюсь, что ты причинишь боль мне. Дай мне еще немного времени. — Она касается ладонью моей щеки; в ее глазах — мягкость и искренность.

Правда. Все это — правда.