Я едва не говорю ей о новом лагере тундрейнских воинов, расположенном всего в дне пути, но слова застревают у меня в горле. Захочет ли она посетить этот лагерь? А если они вернутся в Тундрейн — что, если она пожелает уехать с ними? Я проглатываю эти слова — эгоистичный ублюдок, каким я и являюсь.

Я глажу ее выше, и она сжимает бедра, но мои руки уже скользнули между ними, разминая ноги и играя с кружевом на подоле ее сорочки.

— Есть еще какие-нибудь боли, с которыми я могу тебе помочь, жена? — низким голосом спрашиваю я.

Она хочет сказать «да». Это написано у нее на лице: желание, делающее ее глаза темнее, и розовый румянец, разливающийся по груди.

Вместо этого она шепчет:

— Пойдем в кровать.

Я понимаю, что она имеет в виду, но все же приподнимаю бровь.

— Спать! — запинаясь, говорит она. — Просто… спать.

Она вскакивает с дивана и чуть ли не ныряет под одеяло. Я тихо усмехаюсь и иду следом. Нас разделяет всего фут расстояния. Я больше всего на свете хочу уложить ее на кровать и насладиться ею сполна.

Какова она на вкус? Какие звуки она будет издавать? Проходят часы, прежде чем я засыпаю.



Влажная кожа под ладонями, гладкая на мозолях.

Лепестки роз, разбросанные под нами, восходящее солнце окрашивает ее кожу в сияющие розовые оттенки.

Мои руки скользят выше. Голубые глаза устремляются к моим, рот приоткрыт. Ее язык высовывается, обводит нижнюю губу, и я теряю еще немного рассудка.

Ее бедра раздвигаются — медленно, очень медленно.

Я не смею сделать вдох. Просто смотрю, как эта великолепная женщина открывается мне.

— Пожалуйста, Зев, — шепчет она, каждый слог пропитан мучительной потребностью.

Воздух выходит из легких с дрожащим выдохом. Мои пальцы находят ее лодыжку, поднимая ногу, чтобы я мог поцеловать внутреннюю сторону колена. Затем другую.

Она стонет, прерывистым, нуждающимся звуком, и это сбивает последние остатки моей и без того слабеющей выдержки.

Прижавшись между ее бедер, лепестки роз, скользкие по моей обнаженной груди, я…

Я открываю глаза.

Клянусь Небесами… У меня такой стояк, что аж больно. Я снова проспал.

Майя лежит на боку, повернувшись ко мне спиной, и… чтоб меня молнией поразило.

Судя по движениям ее руки, она… удовлетворяет себя. ее энергетический след пульсирует в такт частому, поверхностному дыханию.

Ее спина выгибается. До меня доносится тихий, сладостный стон. Я закусываю кулак, чтобы сдержать собственный хриплый стон, но она все равно замирает.

— Что ты делаешь, жена? — спрашиваю я; голос срывается от желания.

Я прекрасно знаю, что она делает. Но хочу услышать это от нее.

Она молчит. Приподнявшись на локте, я заглядываю ей через плечо. В груди рокочет низкий рык, когда я замечаю ее маленькую ладонь, скользнувшую между бедер. Во рту пересохло, мышцы напряжены до предела — я едва сдерживаюсь, чтобы тут же не прижать ее к постели.

— Хочешь, чтобы я ушел? — цежу я сквозь зубы, заставляя себя произнести эти слова.

Самая долгая пауза в моей жизни.

— Нет, — шепчет она. ее запястье движется. У меня перехватывает дыхание.

— Чертовы Небеса… — бормочу я.

Она меня погубит.

Я всего лишь мужчина. Эгоистичный, слабый мужчина. Потому что спрашиваю:

— Я могу тебе помочь, Майя?

Ее дыхание становится частым и прерывистым. Медленно, осторожно — давая ей достаточно времени, чтобы остановить меня, — я кладу руку на мягкий шелк, закрывающий ее живот.

— Да, Майя?

Я ошибся раньше. Вот это — самая долгая пауза в моей жизни.

— Да, — наконец выдыхает она.

Воздух вокруг нас наэлектризован моим желанием.

— Скажи, если передумаешь.

И тут я больше не могу ждать. Моя ладонь накрывает ее маленькую ручку; мы движемся вместе всего несколько мгновений, прежде чем я отодвигаю ее пальцы и жадно заявляю на нее свои права.

Я стону ей в волосы, продолжая двигать пальцами. Моя бедная девочка уже так возбуждена, что ее тело сотрясает дрожь; мягкие стоны наполняют комнату, а спина напряженно прижимается к моей груди. Этого недостаточно. Этого никогда не будет достаточно.

Мне нужно больше.

Ее красивые голубые глаза широко раскрываются, когда я переворачиваю ее на спину и наваливаюсь сверху. Она выгибается навстречу мне, откинув голову назад; ее пальцы вцепляются в мои плечи, а полные губы приоткрыты в стоне.

— Небеса, я мечтал об этом, — шепчу я. — О тебе — вот такой. — Мои пальцы уверенно скользят по ее боку, заставляя ее дрожать в моих объятиях, пока тонкие бретельки ночной сорочки сползают с плеч. — Я изголодался по тебе, Майя. Все эти месяцы. Совсем рядом, но так мучительно недосягаема. — Я прикусываю мочку ее уха, касаясь зубами нежной кожи. — Мне нужно почувствовать твой вкус, малышка. Если ты этого не хочешь, скажи мне остановиться. Сейчас же.