Я смотрю на нее в ожидании; наши грудные клетки тяжело вздымаются, соприкасаясь. Я жду еще пару ударов сердца, чтобы убедиться наверняка.

Никакого покалывания.

Прохладная, искрящаяся волна облегчения захлестывает меня.

Она хочет меня. Она хочет меня.

Я жадно впиваюсь в ее губы, проникая языком в ее рот. Я подаюсь вниз, прижимаясь к ней. Она напрягается в моих объятиях, сдвинув брови.

Я касаюсь своим носом ее носа и шепчу:

— Дыши для меня, милая.

Моя жена слушается и послушно делает глубокий вдох; ее тело расслабляется, прижимаясь ко мне. Я опираюсь на руки, удерживая свой вес, и медленно продвигаюсь вперед — всего на волосок, и…

Резкий стук нарушает тишину.

Мы оба замираем.

— Если мы не будем шуметь, может, они уйдут? — шепчет она, проводя ладонями по моей спине.

— Если нет, я их убью, — рычу я, слегка покусывая ее нижнюю губу.

Тук. Тук. Тук.

— Ваше Величество? Э-э, принц Зевейр, ваш отец…

— Если вам дорога жизнь, убирайтесь, — бросаю я, поворачиваясь к двери. Ярость застилает мне разум, и в комнате темнеет, пока снаружи сгущаются грозовые тучи.

Пауза.

— Сир, прошу вас, король Варад…

— Прочь. Сейчас же! — рычу я. Раскат грома сотрясает воздух.

Майя испуганно вскрикивает подо мной; я резко оборачиваюсь и успокаивающе провожу рукой по ее боку. Мои губы едва касаются ее в быстром поцелуе.

— Прости, малышка, — шепчу я, виновато улыбаясь.

Из-за двери доносится приглушенный ропот, а затем звучит другой голос:

— Просим прощения, сир. Дело срочное. Иначе мы бы никогда вас не… побеспокоили.

Я рычу и провожу ладонью по лицу. Почему сейчас? Почему именно это?

— Чтоб вас молния забрала в Небеса и обратно. — Я наклоняюсь, прижимая ладонь к груди Майи. — Оставайся. Здесь. — Поцелуй на каждое слово. — Я скоро вернусь. Хорошо?

— Хорошо, — выдыхает она. Ее губы складываются в соблазнительную дудочку — так и тянет целовать ее до потери рассудка, но тогда я уже никуда не уйду.

Я быстро одеваюсь и направляюсь к выходу, когда Майя окликает меня:

— Может ты хоть лицо умоешь?

Я ухмыляюсь и нарочито медленно облизываю губы, наслаждаясь тем, как ее щеки заливает румянец.

— Нет. Не думаю.



Я ворвался в зал совета, словно вихрь. Дверь с грохотом ударилась о каменную стену, мгновенно приковав к себе всеобщее внимание.

— Чудо, — насмешливо бросил Фарамир; его лицо исказила злобная ухмылка. — А я уж думал, придется самому идти за тобой. — Его холодный взгляд задержался на моих растрепанных волосах и полурасстегнутой тунике. — Похоже, упущенная возможность.

Он многозначительно облизнул губы — точно так же, как я сам делал всего несколько минут назад, чтобы заставить Маю покраснеть.

— Что там стряслось такого чертовски срочного? — огрызнулся я.

— Восстание, сир, — пояснил Джейзар. — Мы опасаемся, что они готовят новую атаку. Разведчики докладывают о значительном скоплении мятежников. Мы полагаем… — он обменялся быстрым взглядом с моим отцом, — …что вам пора отправиться к границе. Там вы сможете лучше контролировать ситуацию.

У меня внутри все оборвалось. Я знал, что рано или поздно это произойдет. Но оставить Маю среди этих волков — немыслимо.

Особенно рядом с моим братом.

Я уставился на карту, где пунктирная линия, пересекающая Арбинж, отмечала территории, захваченные мятежниками. Я отчаянно пытался представить иной исход, иную реальность, где нашелся бы лучший выход, чем оставлять жену беззащитной.

Я стиснул зубы.

Такого выхода не было.

Джейзар и отец были правы, предлагая мне уехать: я не проводил во дворце столько времени уже больше десяти лет.

Но тогда у меня не было Маи.

— Я поеду, — сказал я, вцепившись в край стола так, что темное дерево жалобно застонало. — Но только если он тоже отправится со мной.

Наступила тишина, полная изумления.

По залу раскатился истерический смех Фарамира. Больше никто не проронил ни звука. — О, это просто великолепно, братец. Ты прекрасно знаешь, что я не могу покинуть дворец. Я — наследный принц. Это слишком опасно. Будущее Арбинжа висит на волоске.

— Хочешь, чтобы наш народ считал тебя трусом? Подданные не станут уважать короля, который прячется за спиной младшего брата. Ты поедешь со мной. Я позабочусь о том, чтобы ты не попадал в опасные ситуации. — Левый глаз Фарамира дергается, лицо краснеет, а губы скалятся в оскале.

Отец не проронил ни слова с тех пор, как я ворвался в покои. Сегодня он выглядит старше — словно постарел на годы за одну лишь ночь. Взгляд его потускнел, в нем больше нет того привычного холодного огня.

Он молчит, даже когда Фарамир с грохотом отодвигает стул, а в его глазах застывает злоба. Советники смотрят себе на колени или переглядываются с мрачными лицами.

Ядовитый смешок срывается с губ Фарамира.