— Ваша жена — удивительная женщина, — говорит один из тех посланников, что обычно молчат. Я прищуриваюсь, глядя на него, но расслабляюсь, не заметив на его лице ни вожделения, ни похоти — лишь восхищение.

— Это так, — коротко отвечаю я.

— Не припомню, чтобы принцесса вот так, вплотную, занималась нуждами своих подданных — в каком бы то ни было качестве. Нашей принцессе стоило бы у нее поучиться. Подумайте о визите. Серьезно.

— Подумаю, — обещаю я, и это чистая правда. Я всегда хотел побывать на родине матери. Увидеть ее вместе с Майей — это была бы настоящая мечта.

— Вы уже встречались с Созоном?

Они беседовали непринужденно, хотя этот седовласый лекарь вовсе не славится дружелюбием или общительностью.

За исключением, судя по всему, случаев общения с моей женой.

— Мы не встречались.

Правда.

— Он служит в вашем дворце уже больше десяти лет, верно? Созон и наш главный лекарь годами переписывались, обмениваясь знаниями и методами.

Правда.

Этот человек не солгал ни разу, но я никак не могу избавиться от неприятного, липкого чувства тревоги, скребущего где-то внутри.

Глава 35

Глава 35



В этом проклятом Небесами дворце ни дня не проходит спокойно. Я думал, что после отъезда послов Волкана две недели назад у меня появится больше времени для себя. Больше времени для Майи.

Но на сегодняшнем совете Джейзар упомянул, что тот самый пленник — тот, что метнул кинжал в Майю во время приема, — доставляет неприятности. Пытается подбить на бунт заключенных из соседних камер. Требует освобождения. Или казни. Чего угодно, лишь бы не влачить то жалкое, гнилое существование, которое у него сейчас.

Даже постоянные побои не заставили его заткнуться к чертям собачьим. Так что я решил сам напомнить ему о его безрадостном будущем.

Я ускоряю шаг в коридоре: если потороплюсь, может, успею к ужину.

— …точно не Тундрейн? — доносится до меня едкий голос Фарамира.

Я весь напрягаюсь. Меньше всего на свете мне хочется иметь с ним дело. Я резко меняю направление и ныряю в пустующий боковой коридор.

Так до темницы добираться дольше, зато я избегу…

На полпути я замираю.

За узкой дверью слабо пульсирует одинокий энергетический след — я узнаю его где угодно.

Это моя жена.

Какого черта она делает в кладовке? То, что она одна, одновременно успокаивает и приводит меня в бешенство.

Где, черт возьми, ее охрана?

Дверь тихо скрипит, когда я вхожу в темную кладовую; глаза привыкают к тусклому свету.

Вот она — стоит, прислонившись к штабелю ящиков; плечи напряжены, а энергетический след бешено пульсирует от волнения.

Я делаю шаг ближе.

Должно быть, она узнает меня в темноте, потому что ее поза расслабляется, а след смягчается, переходя в тихое, спокойное гудение.

Как вышло, что моя своенравная жена оказалась одна в кладовке — всего в одном коридоре от того места, где ее запросто мог обнаружить Фарамир?

Внутри меня закипает раздражение.

— Что ты здесь делаешь, жена? — я не могу скрыть резких ноток в голосе.

Я делаю шаг ближе.

Она отступает назад.

— Прячусь, — шепчет она. Она снова медленно отступает, пока не оказывается прижатой к каменной стене. — Заметила твоего брата в соседнем коридоре.

Правда.

Я издаю негромкий звук и делаю еще шаг ближе.

— А где твоя охрана?

— Ты хотел найти меня в темной кладовке с одним из моих стражников?

От этой мысли я рычу.

— Ты знаешь, что я не это имел в виду.

Еще шаг — и расстояние между нами исчезает. Ее сладкий зимний аромат окутывает меня, и — Небеса! — мне хочется купаться в нем, вдыхать его с каждым вздохом.

Я упираюсь руками в стену по обе стороны от ее головы, наклоняясь еще ближе.

— Я жду ответа, жена.

— Я… я увидела шанс. И воспользовалась им. Каждому иногда хочется побыть в одиночестве.

Я внимательно всматриваюсь в нее. Никаких колкостей.

— Кто охранял тебя сегодня? — наконец спрашиваю я.

— Не наказывай их, — протестует она. — Это не их вина.

— Какие. Охранники.

— Грегоран и Фрейнк. Но, пожалуйста, не наказывай их. Они мне нравятся.

— Нравятся? — рычу я; ревность обжигает легкие так, что, кажется, я вот-вот выдохну дым. — Мне все больше и больше хочется их выпотрошить.

Ее ладонь скользит вверх по моей груди и ложится на сердце. Она смотрит на меня широко раскрытыми голубыми глазами, закусив нижнюю губу.

Чертовы Небеса. Она наверняка знает, как действует на меня.

Я пытаюсь удержать в себе раздражение из-за того, что она вечно лезет в опасность, вопреки всем моим стараниям ее защитить.

И с треском проваливаюсь.

Провожу пальцем по ее ключице, очерчивая линию шеи. Она тяжело дышит. Я тоже.

К черту терпение.

— Можно мне поцеловать тебя, Майя?

— Да…