Сердце сжимается от жалости к ней и той надежды, что светится в ее голубых глазах. Не пришло ни единого письма. Должно быть, она замечает выражение вины на моем лице: ее плечи напрягаются, и она произносит — почти с вызовом:

— Отсюда до Тундрейна долгий путь.

— Да, — бормочу я. — Да, я уверен, они просто задерживаются.

Для того, кто является магом Истины, я лгу поразительно часто.



— Понравились ли принцессе подарки, которые я послал? — Голос Фарамира звучит непривычно вежливо. В изумрудно-зеленом жилете, с аккуратно уложенными волнами волосами, он — само воплощение королевской стати Арбинжа. Мой сводный брат кажется спокойным, но бешеный пульс его энергетической ауры выдает волнение.

По крайней мере, он относится к этой встрече серьезно.

Трое послов обмениваются многозначительными взглядами. Мантии винного цвета шуршат, когда их предводитель — тучный мужчина с длинной бородой — ерзает на стуле.

— Да, понравились. Наша принцесса передает свою благодарность.

Острые, словно иглы, уколы пронзают затылок; я стискиваю зубы, чтобы сдержать реакцию. Как и на любой другой дипломатической встрече, на которой мне «посчастливилось» присутствовать, последний час прошел в крайне тягостной атмосфере: почти после каждой фразы ощущались эти болезненные покалывания.

— Прекрасно, — басит отец, подаваясь вперед. — Рассмотрела ли ваша королева наше предложение? Последнее письмо было довольно… расплывчатым.

— Королева Саэрен обдумывает его, — гладко произносит тучный посол, прямо глядя отцу в глаза.

Ложь.

— Она тоже благодарит за шелка, драгоценности и… птиц. Но, король Варад, вы должны понять: принцесса еще юна. В прошлом месяце мы только отпраздновали ее семнадцатилетие.

На лице Фарамира расцветает понимающая улыбка — такой я у него еще никогда не видел.

— Разумеется. Семнадцать лет — слишком юный возраст для брака. Но, возможно, мы могли бы скрепить узы между нашими королевствами помолвкой? Уверен, королева Саэрен отнеслась бы к этому благосклонно.

Интересно.

Фарамир подготовился. Я никогда не видел этой… по-королевски властной стороны его натуры.

— Ах, помолвка, — говорит посол, скрещивая руки на груди. — Насколько нам известно, вы недавно обручились с принцессой Майей из Тундрейна.

В зале воцаряется тишина; все взгляды устремляются на меня.

На скуле отца вздувается желвак. У Фарамира дергается левый глаз. И все же голос его звучит ровно, когда он произносит:

— Да. Возможно, мой брат сможет рассказать об этом подробнее.

Я прочищаю горло.

— После заключения союза я отправился за Майей, чтобы привезти ее в Арбинж. На наш отряд напали, и обратный путь мы проделали вдвоем. Пешком. За те несколько недель, что мы провели вместе, мы… прониклись чувствами друг к другу. Мои отец и брат были достаточно милостивы, чтобы… — я стиснул зубы, — …позволить нам соединить судьбы.

— Сила любви, — с улыбкой произносит посланник Волки. — Поздравляю с бракосочетанием. Впрочем, расскажите нам подробнее об этом нападении. Кто за ним стоял?

Внезапный раскат грома заглушает слова, готовые сорваться с моих губ.

Я резко поворачиваюсь к окну как раз в тот момент, когда вспышка молнии прорезает ночное небо, а следом гремит еще один удар. Без предупреждения на окна обрушивается стена дождя.

Это яростная стихия.

А Майя там одна.

Стул скрежещет по полу, когда я вскакиваю, заставляя подрагивать стоящие на столе канделябры.

Мне нет дела до удивленных взглядов, провожающих меня через всю залу, или до предостерегающего рычания отца. Дверь с грохотом захлопывается за моей спиной. Я быстрым шагом иду по коридорам к нашим покоям.

Новый оглушительный раскат грома заставляет меня броситься бегом по коридорам, не заботясь о том, кто меня увидит. Пусть думают, что я сошел с ума. Мне плевать. Весь смысл моего существования свелся к одной цели: Майя. Мне нужно добраться до Майи.

Грегоран и Фрейнк настороженно следят за мной, но молчат, пока я распахиваю дверь — петли протестующе скрипят.

— Майя!

Она свернулась калачиком под одеялом, и — Небеса! — я вижу отсюда, как дрожат ее плечи. Я почти не замечаю, как закрываю дверь и пересекаю комнату.

— Нет, — всхлипывает она, и ее приглушенный голос разрывает мне сердце. — Нет, нет, нет.

Осторожно откидываю одеяло с ее головы. Щеки мокрые от слез, она дрожит, лежа на промокших от пота простынях. Я хватаю ее за плечи, заставляя себя говорить ровно:

— Майя, открой глаза. — Должно быть, это пугает ее, потому что она начинает метаться.

— Нет! Нет, нет, нет! — Ее пронзительные крики грозят лишить меня рассудка. Нужно помочь ей выбраться из этого состояния. — НЕТ! НЕТ! — Она бьется в моих руках, пытаясь вырваться.