Мои пальцы гладят ее волосы, перебирая темные пряди.

— У меня кое-что есть для тебя. Я должен был давно это сделать.

Слуга передал мне это, когда я вышел из зала совета; руки у него дрожали. Ювелир доставил заказ и поспешил скрыться. В этот раз ему не стоило волноваться — работа была безупречной.

Маленькая коробочка кажется тяжелой на ладони, когда я достаю ее из кармана. Я откидываю крышку, чтобы показать ей — во рту внезапно пересыхает, — и с надеждой смотрю на свою жену. У нее перехватывает дыхание; пальцы тянутся к материнскому ожерелью — паре к ее новому кольцу.

— Я заказал его для тебя, — шепчу я, пододвигаясь ближе, пока наши колени не соприкасаются. — Это заняло больше времени, чем я рассчитывал.

Она молчит, но одинокая слеза оставляет влажный след на ее щеке.

Небеса, прокляните меня. Даже с этим я не смог справиться как следует.

— Тебе не нравится?

Она качает головой; ее тонкая шея вздрагивает.

— Оно идеальное.

Никакой колкости.

Я с облегчением выдыхаю. Беру ее за руку, касаюсь пальцами костяшек, а затем осторожно надеваю кольцо ей на палец.

Она смотрит на свою руку, на символ нашего брака.

— Ты дрожишь, — шепчу я, когда она встречается со мной взглядом.

Я целую ее ладонь, а затем прижимаю ее к своей щеке, желая, чтобы она увидела любовь в моих глазах, хотя и не решаюсь сказать об этом вслух. Пока нет.

— Я знаю, что это не искупит всего. Но надеюсь, положит начало.

Она снова кивает; ее взгляд кажется затуманенным, когда она смотрит мне в глаза. Губы ее приоткрываются, и мой взгляд невольно опускается ниже.

Небеса, как же я хочу ее поцеловать.

Но не делаю этого.

Потому что хочу, чтобы она поцеловала меня. Чтобы захотела меня. Чтобы выбрала меня.

Хочу, чтобы она заявила на меня права, назвала своим, ведь она не выбирала называть меня мужем. Не по-настоящему.

Я готов ждать этого момента. В ее взгляде бушуют необузданные чувства, в лунном свете поблескивают не пролившиеся слезы. «Скоро», — словно шепчут ее прекрасные голубые глаза.

Я подаюсь вперед и прижимаюсь лбом к ее лбу. Наше дыхание смешивается в тесном пространстве между нами, и я позволяю себе представить, что в ее тихом вздохе слышится шепот разочарования.

Глава 32

Глава 32



В Арбинже осень, и скоро начнется праздник Равноденствия. Листва в садах меняет цвет, а ветер становится прохладнее, касаясь кожи, словно поцелуем. Вместе со сменой времен года изменилось и положение дел в моем браке.

Исцеление в лазарете стало бальзамом для души Майи; к ней вернулся тот блеск в глазах, который я когда-то погасил, заперев ее в четырех стенах. Разумеется, я досконально допросил Созона. О его детстве, жизни, браке. О возможных связях с повстанцами. О любых причинах, по которым он мог бы причинить вред Майе. Час за часом, вопрос за вопросом — и он ни разу не солгал. На сердце становится легче от мысли, что она в безопасности, в самом сердце дворца, и занимается тем, что любит больше всего — спасает жизни.

Кажется, Майя по-настоящему простила мне то, что в начале нашего брака я ею пренебрегал. И хотя я по-прежнему ухожу до того, как она проснется, мы почти каждый день обедаем вместе, а я стараюсь вернуться в наши покои до того, как она уснет, — и это стало для меня одновременно и благословением, и испытанием, подобного которому я еще не знал. Делить с ней постель — это сладчайшее из наказаний. Сияющие глаза и обнаженные плечи с каждой ночью все сильнее подтачивают мою сдержанность. И пусть засыпаем мы порознь, к утру наши тела неизменно переплетаются, оставляя меня в состоянии мучительного возбуждения.

Впрочем, меня утешает мысль о том, что ее терпение тоже на исходе.

— Скоро, — прошептал я вчера ночью, лежа в постели. — Я отведу тебя в мою любимую таверну. Там готовят лучшую грибную похлебку во всем Арбинже.

Она рассмеялась, поддразнивая меня из-за этой странной страсти к супу, но голос ее звучал прерывисто, а зрачки расширились. Бессознательно она придвинулась ко мне так близко, что между нами почти не осталось расстояния.

Я просто жду, когда она будет готова.

— …подкрепление к… — голос Джейзара вырывает меня из раздумий.

Повстанцы в последнее время ведут себя тихо — ропот не утихает, но ничего серьезного не происходит. Я с трудом воспринимаю слова Джейзара, который продолжает что-то монотонно бубнить; я нахожу предлог уйти, не обращая внимания на неодобрительный взгляд отца.

— Зевейр, — окликает он. Черт. Я был уже почти у самой двери. — Делегация с Вулки прибывает сегодня вечером. Не забудь.

Я коротко киваю и тут же ухожу, пока он не успел уговорить меня остаться. Быстрым шагом направляюсь в лазарет.

Я почти дошел до дверей, когда слышу ее певучий голос.

— Я никогда не позволю ему высечь вас, — говорит жена. В ее голосе слышится улыбка.