— Ничего. Я… э-э… просто вспомнил одну книгу. Мама читала мне ее в детстве.

Подушки с грохотом падают в сторону. Я ахаю, когда в поле зрения появляется мамино лицо.

— Виру, — укоризненно говорит она, но не может скрыть улыбки. — Заставляешь меня за тобой охотиться? Ну ладно, малыш.

Она тянется ко мне, и ее пальцы щекочут мне ребра, пока я не начинаю задыхаться от смеха.

Когда я наконец выбираюсь наружу, она целует меня в лоб.

— Бе-е-е.

Она дразнится, высовывая язык.

— Ты весь в пыли! Иди умойся, а потом почитаем. Давай, быстрее!»

— Покажи мне, — шепчет Майя, увлекая меня за собой по проходу.

У меня затекли плечи, пока я опускал стопку книг и доставала «Фаэразара» с высокой полки — маме для этого требовалась лестница. Подол ее платья касается моих плеч, когда я придерживала для нее стремянку, не подозревая, что он цеплялся за полку. Она никогда не говорила мне правды, позволяя верить, что я оберегаю ее от беды.

Хотя я так и не защитила ее, когда это было нужно.

Грудь сдавливает тисками, пока я благоговейно провожу пальцем по названию: «Фаэразар Великий и другие детские сказки».

Сколько раз мама делала точно так же? На пальце остается толстый слой пыли.

Я пытаюсь проглотить ком, вставший в горле, но легче не становится.

— Фаэразар? — улыбается Майя. — Мы называем его Фаэратаак Могучий. — Она толкает меня локтем в бок. — Он был тундрейнийцем.

Уголки моих губ приподнимаются. Я не произношу ни слова, но она видит скорбь в моем сердце. Она пытается меня утешить, и ее доброта согревает мне душу — пусть даже ничто не способно заполнить ту пустоту, что осталась во мне после смерти матери.

— Больше никому не говори этого. Ввяжешься в двухчасовой спор о том, почему он несомненно был арбинжийцем. Или тебя зарежут.

Я тянусь, чтобы поставить книгу на место, но Майя выхватывает ее у меня из рук.

— Я хочу почитать.

Я замираю.

— Ты не обязана.

— Я хочу.

И это правда.

Она действительно хочет прочесть эту сказочную детскую книгу. Ради меня. ее искренний взгляд раздувает во мне угли надежды: а вдруг — кто знает? — я ей тоже нравлюсь?

Она прижимает книгу к груди и отводит взгляд.

Клянусь Небесами, однажды она сможет, не дрогнув, выдержать любовь, сияющую в моих глазах. Она будет купаться в ее тепле, а не отстраняться.

— Мы можем дальше посетить Целительские палаты? — спрашивает она.

— Да. — Я прочищаю горло. — Да, мы называем это лазаретом.



— Что это за запах? — спрашивает она, морща нос, когда мы входим.

— Антисептик, — усмехаюсь я. — В основном спирт. Используется для предотвращения инфекций.

— Сир, — приветствует меня Созон; его седые волосы поблескивают в свете ламп, пока он низко склоняется в поклоне. — Чем обязан такой чести?

— Созон, это принцесса Майя.

Майя слегка кивает в знак приветствия, но ее взгляд скользит по пациентам, лежащим на койках, и задерживается на спящем мужчине, которого она исцелила прошлой ночью.

Я знаю: моя сердобольная жена так и рвется исцелить их всех до единого. Кивнув Созону, я увожу ее в коридор, пока она не успела предложить свою помощь. После вчерашнего скандала и слухов о том, что она сочувствует Повстанцам, она стала для врагов главной мишенью.

Я отвлекаю ее, прежде чем она успевает возразить.



Незадолго до заката я веду Майю в сад, где мы сочетались браком. В суматохе того дня нам было не до того, чтобы по-настоящему насладиться его красотой.

Я не могу оторвать взгляд от ее лица, озаренного изумлением при виде ярких цветов, окаймляющих дорожку.

— Ты скучаешь по снегу? — тихо спрашиваю я, когда мы сворачиваем за угол.

Мой вопрос приятно удивляет ее.

— Не сегодня, — только и говорит она, сжимая мою руку.

У нее перехватывает дыхание, когда мы натыкаемся на устроенный мной пикник.

Слуги постарались на славу: между деревьями развешаны фонарики, на траве расстелено клетчатое покрывало, а в центре красуется искусно составленный букет. Рядом стоит плетеная корзина с приоткрытой крышкой.

Я слежу за ее реакцией. Понравятся ли ей цветы?

Она слегка улыбается, и напряжение покидает мои плечи.

Мы садимся на покрывало и едим в уютной тишине.

— Спасибо, — тихо говорит она. Я знаю: она благодарит за этот день, проведенный вместе.

Мои губы трогает виноватая улыбка.

— У меня будет не так много времени в ближайшие несколько дней. Движение Повстанцев. И этот многообещающий союз с Волкой. Я буду занят на совещаниях.

— Можно мне с тобой?

— Фарамир и мой отец будут там. Тебе лучше избегать встречи с ними.

Она хмурится, дергая за торчащую нитку на покрывале.

— И чем же мне заняться?

— Почитай книги в библиотеке? Помоги спланировать Фестиваль Равноденствия.

Ее хмурый взгляд сменяется гневным.